Регистрация Авторизация В избранное
 
 
На сайт ТМДРадио
Художественная галерея
Этюд 2 (0)
Москва, Малая Дмитровка (1)
Дмитровка (0)
Собор Василия Блаженного (0)
Москва, Никольские ворота (0)
Церковь Покрова Пресвятой Богородицы (0)
Деревянное зодчество (0)
Медведева пустынь (0)
Москва, ул. Покровка (1)
Загорск (1)
Ростов Великий (0)
Лубянская площадь (1)

«Головокружительные кульбиты части и целого в мире человеческой истории» Юрий Бондаренко

article363.jpg
Интересные и глубокие комментарии Дениса Семенова и Юрия Меркеева к моей статье о Корчагине подтолкнули меня к тому, чтобы дать наброски этой статьи, посвященной тому, о чем я сам думал, да и отчасти писал уже не один год. Напомню, что в своих комментариях Д.Семенов заметил: «Главная проблема всей советской эпохи и причину ее завершения» - «проблема самодисциплины во имя торжества Целого над Частным, там, где по сути, Частное выступает под маской Целого, деформируя тем самым и высшие цели».
Не буду касаться всех, в том числе и не цитируемых здесь рассуждений, но сама мысль о Частном, выступающем под маской Целого, показательна и перекликается с моими собственными многолетними размышлениями.
На мой взгляд, проблема Части и Целого имеет как субъективные, так и объективные и даже субъективно-объективные грани.
Следуя за цитатой и вспоминая ироничные законы Мерфи, начнем с субъективных сторон.
Первую можно было бы условно назвать законом Жванецкого, когда-то обронившего: «Что охраняю, то имею» (простите за вольное цитирование). Закон простой, но являющий себя издревле, в том числе и в мире животных. Лев, охраняющий ареал обитания прайта, имеет приоритет в правах на добычу. Князь, оберегающий подвластных от внешних врагов с чистой совестью отправляется на полюдье, то есть за сбором дани. В более поздние времена русских воевод не просто назначают управлять такой-то местностью, а отправляют «на кормление», и т.д., и т.п., вплоть до наших дней включительно
По отношению к Большому Целому этот закон четко сформулирован в словах, приписываемых французскому королю Людовику 14-му: «Государство – это я». И не важно, что авторство этих слов, подобно многим другим крылатым выражениям, подвергается сомнению. Само явление, выраженное ими, сугубо реально, ибо слишком уж часто в мировой истории повторялось и продолжает повторяться подобное, когда собственное «Я» начинает не только в сознании, но и действиях, системах ценностей сливаться с чем-то Надличностным. Здесь нет раздвоения. Здесь нет лицемерия. Я у власти, значит, я и закон, и право, и символ безграничной власти в одном лице. Поэтому именно я волен диктовать другим, но не другие мне. Это умонастроение озвучено и в посланиях Грозного Курбскому, и в рассказанной Шамфором анекдотической истории, где больному королю придворный медик неосторожно сказал: «Вам надлежит», после чего потрясенный монарх сокрушенно повторял: «Мне надлежит! Мне надлежит!»
Второе можно было бы назвать постулатом Гольбаха – французского философа 18-го века, которого называли «личным врагом Господа Бога». (Здесь уместно оговориться, что всякий атеизм, равно, как и всякая критика тех или иных идей и идеалов, исторически насыщены. Так, Сократ, обвиненный афинянами в безбожии, шел к идее Единого Бога, а, как прозвучало во время одной из дискуссий «Не верю!» на канале «Спас», причем прозвучало из уст православного батюшки, и первые христиане в глазах римских властей были атеистами, поскольку не поклонялись императору и античным божествам. Точно так же и Гольбах был не просто атеистом, но и ярым противником конкретного католицизма своего конкретного времени. Другое дело – то, что зачастую именно конкретика переживает лишь «свое» время…) Так вот Гольбах писал, что. если еще можно как-то убедить прагматика, то это совершенно невозможно по отношению к фанатику, убежденному, что его безумства одобрены Богом. Добавим к слову «Бог», законы Истории, по своему понятые интересы той или иной державы и т.д., и мы воочию увидим язвы догматизированного фанатизма.
Третье – это принцип Высокого Берега – образ замечательно обрисованный Дудинцевым в «Белых одеждах». Подобно тому, как во время сражения, ведя огонь с более высокого берега, легче разить противника, так и «мирной» полемике легче громить оппонента с «Высоких Берегов» широко признанных идеалов и ценностей: будь то Бог, Истинная религия, Партия, Родина. Вот здесь-то и подстерегает самые разные социумы опасность Масок, скрываясь под которыми Шкурнически-частное выдает себя за Целое и творит произвол  именем Спасителя, именем Революции и т.д., и т.п., уже будучи лицемером или полулицемером, то есть тем, кто пытается скрыть собственное лицемерие от себя самого.
Четвертое же – это Двуликий Янус Светония. Здесь я многого не знаю, но мне кажется, что эта тема и в приложении к логике мировой истории, и применительно к современности и истории хотя бы последних ста лет еще очень слабо исследована. А речь идет об очень простых, но требующих систематизации и масштабных обобщений вещах. О чем же? – Об изменчивости самих носителей и государственной власти, и власти идей, с одной стороны, и исторической изменчивости самого содержания известных формул, постулатов, концептов… – с другой.
Первую сторону, этого Януса, наивно, но замечательно высветил еще древнеримский автор Светоний в своем жизнеописании «12-ти цезарей», то есть императоров Рима, где давались сначала хвалебные, а затем острокритические  характеристики, практически каждой из правящих особ. Но ведь за такой двойственностью, помимо прочего крылось и само время. Правители, да и само их окружение менялись. Сама Власть становилась тем молотом, который перековывал их на наковальне Времени.
Другую сторону Януса многократно демонстрирует собственно история. Не будем вспоминать слова великого автора: «Ссылаться может сатана на доводы Священного Писанья». Вспомним сравнительно недавнюю историю, высветив мгновенной вспышкой памяти лишь два кульбита известных идей и положений. Оба связаны с именем Ленина. Первое его положение- это положение о партийной литературе. Для человека, далекого от собственно литературных изысканий, да еще и революционера, положение совершенно логичное. Суть его в том, что творцам «великого и вечного» не следует вилять и маскироваться, а надо бы в период социальных бурь четко определить, с кем они. В мире, где столь многое запутано, где и партий немало (то есть в мире до 17-го года) такое положение звучало совершенно понятно. Не менее понятно, но уже совсем по другому, оно зазвучало после того, как большевики пришли к власти, а коммунистическая партия со временем стала единственной. Слова остались те же, а социально-историческое их наполнение кардинально изменилось. Хотя, конечно же, и в советские годы, особенно с учетом разных периодов советской истории, абсолютного единообразия в художественной культуре не было.
То же самое можно сказать и об отношении к религии. Атеистичность большевика, как члена одной из партий, - это одно. А атеистичность советского коммуниста, в стране, где, по большей части, как правило, ключевые посты в обществе занимали именно представители Партии, - это иное. Исторически иное. Хотя и здесь не было абсолютного запрета религии. До сих пор помню, что в небольшом доме дедушки висела икона, и никто не порывался ее снимать. Дедушка не был ни претендентом на чины, ни партийным, и потому никаких правил того времени не нарушал. Мало того, бабушка с мамой совершенно бесхитростно умудрились меня (уже сына офицера и коммуниста) покрестить в маленькой казахстанской церкви в дни отпуска отца, чья воинская часть стояла далеко на западе страны. И в те далекие дни никому не пришло в голову сделать из этого драму, хотя в более поздние годы бывало и иное…
Заметьте, здесь мы уже от сугубо субъективного плавно перешли и к сплаву субъективного с объективным.
А как же быть с собственно объективным?
Здесь кульбиты Частного и Целого определяются самой логикой событий. Что это значит?- Это значит, что Частное на одном этапе исторических событий может слиться с Целым или преобразоваться в него. 
Каким образом? – Довольно просто, и пожалуй, как минимум, очень часто. Представьте себе древнеегипетские номы, отдаленных сородичей античных полюсов. Каждый ном сражался за свои частные интересы, с которыми срастались личные интересы тех, кто эти номы возглавлял. Позже, после долгой борьбы, эти номы слились в царства Севера и Юга. Еще позже появился единый Египет. Тем самым логика событий привела к тому, что победители просто должны были свои частные интересы соотносить уже с интересами страны. Клан, оказавшийся на вершинах власти, становился уже кланом, призванным помимо прочего решать и надклановые задачи.
Нечто отдаленно похожее демонстрируют и революции, включая и нашу собственную историю. Так, те же большевики, которые ратовали за разрушение старой государственной машины и были среди тех, кто толкал к революционным разломам страны, оказавшись у власти волею самой Истории стали Собирателями Державы. Так, Частное перерастало в Целое.
Правда, в живой Истории пейзаж событий всегда сложнее и богаче схем и даже самых подробных карт…
Попробуем включиться в бесконечные дискуссии о тиранах, диктате и т.д., и т.п. Скажем, в дискуссии о Сталине, или, если хотите ином историческом персонаже, взятом в один из драматичнейших периодов человеческой истории.
В каждый из таких периодов – периодов социальной турбулентности любой из правителей либо тех, кто движется к вершинам власти, вынужден решать, по крайней мере, три задачи,  отдельное успешное решение  одной из которых может в принципе или отчасти мешать успешному решению других.
Первая задача – это заботы о стране, с которой могут быть напрямую слиты судьбы правителей. Так это было и в древности, где гибель царств, как правило. вела к физической гибели царей и их семейств, так это случилось с Николаем Вторым, так обстояло дело и со Сталиным: погибни СССР и он лично был бы обречен.
Но такая спаянность – не всеобщий закон. Тот же Горбачев вполне благополучно пережил гибель СССР и кажется даже толком ничего не понял (либо делает вид, что не понял). Однако такие типажи – скорее маргиналы Истории.
Вторая же задача правителя – установление прочных связей с элитой или с наиболее влиятельными и надежными на определенный момент истории ее составляющими. Николаю Второму эту задачу решить не удалось, и он погиб вместе со всей своей семьей, а несколько позже погибла и значительная часть отшатнувшейся от нее элиты.
Вполне понятно, что, учитывая этот трагический опыт, Сталин, чтобы выжить самому и вершить то дело, в которое он верил, просто обязан был создавать ту элиту, особенно ее верхушку, которая не смогла бы повторить то, что совершила русская элита в феврале 17-го года. И уже в этом плане решение такой задачи предполагало заранее противоречивые последствия: устраняемая часть элиты могла мешать монолитности Системы, но при этом, сохранись она. могла бы способствовать и более эффективному решению отдельных конкретных задач. Насколько? И насколько верно это предположение? – Вопрос для отдельного анализа.
И самая противоречивая – третья составляющая. Это задача личного выживания. Задача обеспечения личной безопасности. Как в сугубо физическом плане, так и в плане оттеснения от «трона» и т.д. Ведь, как наглядно демонстрирует мировая история разнообразных правителей, будь то Рим, Аттила, правители России, могли устранить и устраняли люди из ближнего их окружения. Так обстояло дел с Петром Третьим, Павлом Первым, Берией. История с последним вообще очень странна, ибо остается непонятным, как такой могущественный человек мог в решающий момент оказаться без личной охраны. Не означает ли это, что он проиграл тем, кому лично доверял, так же, как Павел пален? – Но это вопрос к историкам.
Близкими к нему людьми был устранен (правда, не уничтожен физически и Хрущев.
Что из этого следует? – Что в государствах с жестко вертикальными системами личной власти властители оказываются в противоречивой ситуации. С одной стороны, для решения задач укрепления страны они нуждаются в том, чтобы концентрировать вокруг себя мудрых советников. талантливых военачальников, умелых управленцев и хозяйственников. С другой же – они ощущают угрозу, исходящую от людей неординарных. Как писал Евг.Евтушенко, «яркость – слабость таланта». А еще древние греки рассказывали историю о том, как некий тиран отправил посла к другому тирану, чтобы узнать секреты его долголетнего пребывания у власти. Ни слова не говоря этот, другой тиран повел прибывшего на поле, где стал срывать самые высокие колоски. Вернувшийся назад посол с недоумением рассказал об увиденном. Но пославший его все понял и стал периодически устранять наиболее ярких личностей – тех, кто мог бы оказаться в числе его потенциальных конкурентов.
Совершенно понятно, что при затягивании таких периодов государствам угрожали стагнация и самые тяжелые испытания. Ибо, чем ниже и слабее сам правитель, тем ниже должно было быть его окружение, чтобы (не дай Бог!) не намекнуть даже на претензии на власть.
Но и здесь даже в самых критических ситуациях остается вторая сторона: это проблема многовластия, скатывающегося к безвластию. Потому, что и в государственной деятельности, как и в шахматной партии, готовность принимать пусть и не самые точные решения и, главное, действовать значимей идеальных, но запоздалых ходов – ходов, совершаемых при просроченном времени.
И это, не говоря уже о том, что Правило высоких Колосков не абсолютно. Та же Екатерина Вторая сумела окружить себя блистательными и, главное, деятельными людьми. Но это – уже отдельная история.
Мы же с Вами лишь можем признать масштабность тех социально-исторических проблем, головоломную сложность тех коллизий, которые еще ждут новых и новых исследователей и мыслителей.
 
© Бондаренко Ю.Я. Все права защищены.

К оглавлению...

Загрузка комментариев...

Москва, Новодевичий монастырь (0)
Ивановская площадь Московского Кремля (0)
Псков (1)
Медведева пустынь (0)
Загорск, Лавра (0)
Этюд 3 (1)
Этюд 2 (0)
Москва, Никольские ворота (0)
Лубянская площадь (1)
Деревянное зодчество (0)
Яндекс.Метрика           Рейтинг@Mail.ru     
 
 
RadioCMS    InstantCMS