Регистрация Авторизация В избранное
 
 
ТМД-ОНЛАЙН!
ТМДАудиопроекты слушать онлайн
ПРЕМЬЕРЫ на ТМДРадио
Художественная галерея
Зима (0)
Псков (1)
Москва, Никольские ворота (0)
Записки сумасшедшего (0)
Церковь в Путинках (1)
Михайло-Архангельский монастырь (1)
Москва, Малая Дмитровка (1)
Ивановская площадь Московского Кремля (0)
Старик (1)
Собор Василия Блаженного (0)
Деревянное зодчество (0)
Храм Покрова на Нерли (1)
 

«Хромосома Христа или эликсир бессмертия - Книга вторая - Credo ut intelligam - Верю, чтобы познать» (Часть шестая - Многое в малом) Владимир Колотенко

article824.jpg
ЧАСТЬ ШЕСТАЯ.  
 
МНОГОЕ В МАЛОМ
 
                                 Капитализм пережил коммунизм. 
                                 Теперь ему осталось пожрать самого себя.
                                                                                             Чарльз Буковски
 
ГЛАВА 1
— Мы должны определиться, — без всяких предисловий начал Жора, — куда мы идем? Дело в том, что наш бизнес выходит из-под контроля. Вит развернул бешеную деятельность по всему миру. Его менеджеры собирают специалистов и создают филиалы нашей кухни по производству донорских органов из стволовых клеток, где только можно. Я уже не могу вспомнить, в какой стране мира их нет. Это своего рода интернет, паук, сеть, которая вылавливает из массы людей страдающих… Спрут!
— Понятно, понятно, — остановил я Жору.
Мне ведь не нужно рассказывать так подробно то, о чем я думаю каждый день. Жора это прекрасно знал, тем не менее, он произнес:
— Нет, ты уж послушай.
Я только пожал плечами: давай.
— Итак, первое — это производство органов. Миллионы людей в мире нуждаются…
— Да.
— Не перебивай меня. Вит, видимо, вынюхал какую-то жилу…
— Жор, — сказал я, — поменяй Вита. На Зяму, на Мишу, на Йосю, на Матфея или даже на Карла Маркса.
— Без него мы пропадем. Его деньги позволяют нам…
— Наши.
— Наши-то наши, но ты же не знаешь ни одной банковской операции. И не хочешь знать.
— Ты здесь не лучше меня.
— Не лучше, — согласился Жора, — поэтому и держу Вита рядышком, а если удается, то и на коротком поводке.
— Так уж и на коротком.
— Если удается. Ты же знаешь, что все это не просто. К тому же и Зяма, и Йося, как только разберутся в нашем деле, тотчас выскользнут из рук. 
— Слушай, возьми Яна!!! Как я мог забыть? Возьми Яна! Он жадный, он…
— Яна Гуса?..
— Тыбачника! Этот не подведет.
— Смеешься?.. Этого гармониста? Ладно. Все это не так уж и плохо, пусть Вит живет. Он создает нам условия для работы, а большего нам и не надо, верно? 
Это было так же верно, как и то, что солнце встает на востоке. Империя Вита росла и ширилась, и мы в ней не чувствовали себя изгоями. 
— Нас не обойдут, — повторил я, — на это пока не хватит ни у кого мозгов.
— Не знаю, теперь не знаю. Не уверен. По всему миру гуляют наши технологии. И мы не можем держать их в узде. Люди ведь умны везде. А когда ума недостает, за работу принимается интуиция.
— Так и пусть, — сказал я, — и слава Богу. Чем шире у нас будет география, тем…
— Да, — согласился Жора, — теперь вот еще что…
И стал рассказывать, что у нас теперь тысячи заказов от богатых людей, жаждущих омолодиться или продлить свою жизнь хоть на день. На час! Все это у нас уже было. Дежавю…
— Денег у них немеряно, они готовы отдать миллионы…
— В чем проблема?
— Вит хитрит, я чувствую, что он хитрит.
Я откровенно рассмеялся.
— Я же сказал: купи Йосю. 
— Это смешно, но за мною уже гоняются сотни людей и требуют…
— Здесь мы тоже недосягаемы и неуязвимы. Никто не может так манипулировать генами, как это делаем мы.
— Никто, — согласился Жора, — но эта денежная трясина затягивает, а без нее мы тоже не обойдемся. Кстати япошки предлагают нам свои нанотехнологии с наносомками. Деньги бешеные, но их наносомы стоят того.
— Ты согласился?
— Надо посоветоваться.
Мы помолчали. 
— Да, и вот ещё что…
Жора выбрался из кресла и, подойдя ко мне, заглянул в глаза.
— Я уже не шучу. Без Тинки мы пропадём просто пропадом, понимаешь?
Я не понимал, при чём тут я! Я не понимал, почему Жора ни разу не назвал Тину Тиной или Тишкой, или просто — Ти? Тинка… Тинка… Что за расхлябанность?! Зачем это пренебрежительное, если не уничижительное его «Тинка»? На что он давит этой «Тинкой»? И так всё ясно, что…
— И вообще, — напыжился я, — бери сам и ищи! Свою Тин
 
ГЛАВА 2
За все эти годы нашего с Жорой сотрудничества (а это более десяти лет зрелой жизни) мы ни разу, пожалуй, серьезно не обсуждали самую главную для воплощения нашего грандиозного проекта тему — финансирование разработок.
Ясно, как день, что, если бы мы сидели на безденежье, наши идеи были бы всего лишь седьмым киселем на воде. Мир сейчас таков, что ты, сколько бы палат ума в себе не насчитывал, и будь даже семи пядей во лбу, без достойных денег не в состоянии реализовать ничего стоящего. Нищета бессердечна. Это яма для ума. Она убивает в тебе всякое творческое начало. Так вот, мы доверились во всем Виту, его исключительным способностям торгаша и менялы, для которого не существовало никаких барьеров в формировании и насыщении денежных потоков, создающих условия для процветания нашего, так сказать, научного бизнеса. Ходили слухи, что мы уже причастны к торговле оружием и наркотиками, Виту удавалось успешно совершить несколько сделок по продаже энергоресурсов, где-то мы были пайщиками по добыче золота и алмазов и держали контрольный пакет акций даже по производству компьютеров. У нас была своя футбольная команда в Англии («Челси» что ли?), а где-то в Штатах — хоккейная. Мы, оказалось, торгуем людьми и поставляем проституток, и что-то там еще, о чем я иногда слышал лишь краем уха, и наверняка еще многое, о чем я не мог даже догадываться. А вот эта история — потрясающа! Рассказать?
— Я только вставлю новую флешку, — говорит Лена.
 
ГЛАВА 3
Я понимаю, что кто-нибудь из тех, кто более предприимчивый, у кого воображение поразмашистей, покруче нрав и покрепче хватка, имея в своем распоряжении такой арсенал средств и способов избирательно влиять на сильных мира сего, мог бы поставить на конвейер все наши наработки и посмеяться над нашей неспособностью в два счета завоевать полмира, если не мир, подчинить себе планету и держать ее в страхе и покорности. Мог бы? Запросто! И посмеяться, и завоевать. Но не эту цель мы преследуем. У нас идеалы иные. Да, у нас были мирные планы. Не хватало, чтобы мы еще и каким-то образом споспешествовали глобалистам и террористам. Это было бы крайне нежелательно, жутко до неприязни и отвратительно, да, это бы противоречило нашим научным и духовным устремлениям. Мы, конечно, завоюем весь мир, но как?! Это будет прекрасное бархатное, но и победительное шествие по планете справедливости и добра… 
Я был уверен: наше предприятие — вне времени.
Жора как-то обмолвился, что теперь мы соперничаем с самим Биллом Гейтсом и, может быть, даже с самым богатым человеком планеты. Речь идет о Хоссанале Болкиахе Муиззаддине Ваддаулахе. Или о ком-то там еще — Слиме, Баффете?...
— Сможешь повторить все эти слова? — спросил я.
Жора самодовольно ухмыльнулся.
— Легко, — сказал он, и чтобы я не задавал лишних вопросов, добавил, — Хоссан или, если хочешь, — просто Хосе — султан Брунея, манюсенького царства на острове Калимантан. Это Борнео. И если хочешь… 
— Стоп, — перебил я его, — как ты смог все это запомнить?
— Я как-то был у него в гостях, в Лондоне. У него там шикарный дом. Я и запомнил: Хосе он и есть Хосе!
— При чём тут его дом?
— При том! 
Для Жоры всегда самым трудным делом было запомнить день недели, число или год, в котором он жил, дату собственного рождения, имена всех своих женщин. Даже страну, что приютила его на какое-то время, он называл не иначе как, «где разруха и грязь».
— … и если хочешь знать — он мой лучший друг и товарищ. А все эти твои Абрамовичи, Гусинские, Березовские и Еленины, и всякие прочие «ские» и «чи» и в подметки нам не годятся. Не говоря уж о разных там «чуках» и «геках» нашего, домашнего разлива. 
Во всяком случае, как бы там ни было, мы уже обладали достаточным капиталом, чтобы позволить себе купить пару островов и какую-то маленькую планету. (До сих пор не понимаю, у кого можно покупать планеты, как спички?). И все это, конечно, благодаря Виту. Эти евреи, начиная с Давида и Соломона и заканчивая дедушкой Марксом и нашим старшим экономистом Цилей Иосифовной, знают толк в финансовых операциях. 
Мы не переставали восхищаться Витом. Он и в самом деле был великолепен! Со своими, всегда выпадающими из орбит серо-желтыми рачьми глазами и вечным «Послушай, ста-а-рик!..».
 
ГЛАВА 4
Итак, Юра! Теперь Юра! Теперь все мысли были о нем. Аня и Юра, и я, и Жора… Это уже немало! И Вит — наш, так сказать, финансовый базис, основа и опора… И Жора, да, Жора! Жора — это голова, всему голова. Без Жоры мы бы… Об этом не стоит даже упоминать. Итак, Аня, Жора, я, Вит…
— И Юля?..
— Юля… Юля — это… О ней отдельный разговор. Чего только стоит одна ее фраза: «Господи, как крайне мало у нас креатива!..». Эта фраза заставила нас многое пересмотреть, а потом и переделать. 
— А как же Тина? — спрашивает Лена, — вы её уже…
— С этой Тиной — просто беда!
— Что так?
— А вот на, послушай…
Мне не надо ничего вспоминать, я читаю:
...если я — твой крест, если я — беда,
отчего же ты дышишь мной тогда?
если я тебе так мешаю жить,
отчего же ты просто не сбежишь?
если я тебе — заговор от чар,
отчего унять ты не можешь жар?
отчего стоять за твоей спиной
доверяешь ты только мне одной?
отчего себе самому взамен
выбираешь плен у моих колен?
отчего вопрос и ответ тогда?
оттого что мы — это навсегда.
— Н-да, — говорит Лена.
— Это и в самом деле, — говорю я, — плен… Плен, понимаешь?.. То «не ищи меня», то «плен у колен», понимаешь?
— Крест! — говорит Лена.
— Вот такая беда, — уточняю я, — как крест! Получается… Понимаешь?..
Какой-то неземной сгусток энергии. Целый космический эгрегор! 
— Эгрегор?!
Хорошо бы выведать у Тины, кто её соплеменники по этому эгрегору. Тридцать шесть городов?..
— Ага, эгрегор. Ты, кстати, не знаешь, где эти города? Может, они…
— Загляни в «Книгу гигантов», — советует Лена, — вполне может быть, там…
Легко сказать — «Загляни!».
Мы многое пересмотрели, переделали… И казалось, что пришли к единому знаменателю. Расслабились… Мы поверили в то, что…
А вскоре Юля подлила масла в огонь:
— Есть множество способов развеселить людей, но я не знаю ни одного, чтобы сделать человека счастливым.
Она нас потрясла! А ради чего мы тут все тратим себя?! Неистово! Без остатка! Мы были посрамлены, унижены, просто убиты!..
Дошло до того, что Жора как-то в запале вдребезги разнес хрустальную модель нашей Пирамиды. Да! Бац!.. Вдребезги!.. Да что Жора, я и сам понимал, что то, о чем так просто и точно сказала Юля, перевернуло с головы на ноги наше представление о совершенстве. Ее «Геометрия совершенства» была так прозрачна, ясна и безупречна, что мы не решались смотреть друг другу в глаза: надо же! Как мы могли этого не видеть?! Это случилось неделю спустя, а пока я размышлял, почему в нашем деле Юра стал такой важной персоной. Он, правда, был еще далеко, но интуиция мне подсказывала, что и без него наши дела не сдвинуться с места. Тот опыт работы, считал я, по обнаружению признаков жизни у клеток и тканей, живущих in vitro, который был им накоплен еще там, в подвальном помещении бани, без всяких сомнений нам очень бы пригодился. Я не знал в своем окружении никого, кто бы мог так точно и емко сформулировать степень активности или угнетения жизненных функций любого органа. А что может быть для нас важнее?
У меня было интуитивное чувство (как с Аней), что с Юрой мы гораздо быстрее построим нашу Пирамиду. Мне вдруг вспомнилось уверенное Юрино «Вижу, не слепой», которым он всегда завершал любой наш разговор или спор. Я представил себе, что вот мы, я, Аня и Юра снова вместе, что с нами теперь и Жора, и Юля, и Вит… Это уже команда! Стаса бы еще! И Элю. А чего только стоит Тамара с ее даром жить в унисон с биоритмом Вселенной! Жаль, что и Ушкова нет с нами. Без него мы… Вот и Лесик сбежал в свою Германию. А где Шут?..
— Ты забыл Тину, — говорит Лена.
Если бы я мог!.. Я просто не мог произносить её имя всуе! Это — да! Но забыть!.. Я могу забыть, что есть день и есть ночь, чем я завтракал и когда начинается осень… Я могу забыть даже… Аню и наш Париж… Юлю, Свету, Ию, Наталий… Даже Лю! Даже Лю я могу забыть…
— Да-да, — говорю я, — забыл… Знаешь — совсем забыл! 
Я могу забыть имя своё!
 «…заговор от чар…».
Но не Тину!
— А с её эгрегором ты разобрался? — спрашивает Лена.
Я же не гигант! Из той «Книги гигантов»! Я… Знаешь… Одним словом…
— Конечно, — говорю я, — запросто!.. Они… Как бы это тебе сказать!...
 
ГЛАВА 5
Жору не нужно было убеждать в том, что Юра должен взять на себя роль эксперта по качеству жизни, и это значительно увеличит наши шансы на получение желаемых результатов.
Воспоминания навалились на меня с непреодолимой силой, и мне нужно было разлить это сладкое вино в наши бокалы.
Философ по складу ума и чистой воды идеалист, он всегда искал практического применения своих идей. И прежде всего для удовлетворения своих собственных нужд. Эгоист? Чистейшей воды! Ленин бы сказал: «воинствующий эгоцентрик!». Но и чувственный альтруист, готовый на беспощадные жертвы ради друзей и близких, ради торжества справедливости и добра. Однажды я поймал его на том, что он, стоя по щиколотки в воде, спасал муравья, мечущегося по обрывку газеты, плывущем в дождевой воде. 
— Юра, — спросил я, — ты жертвуешь своими новыми ботинками ради какой-то жалкой букашки?
Он пристально посмотрел на меня сквозь свои драгоценные очки, затем перевел взгляд на спасенного муравья, бегающего уже по его ладони и, сдув его куда-то в траву, произнес:
— Понимаешь, легче всего подать руку помощи страждущему человеку. Это часто остается замеченным. А кто подаст ее муравью? Никто! Потому что никто в этом акте не находит должного величия — побыть несколько мгновений, хоть один только миг, побыть Богом. Ведь для этого муравья я — Бог! Или я не прав?
Врач по призванию, он легко разбирался в болезнях и знал все средства и способы их лечения, но я не помню, чтобы он кого-нибудь вылечил. Он изучал больного только как материал для получения дополнительных знаний о жизни и смерти. Я и по сей день не встречал никого, кто бы так глубоко погружал себя в смерть. Ему нужно было знать, как и отчего умирают атомы и молекулы. Где та видимая и невидимая грань, что отделяет живое от мертвого? 
«Диагноз» стало его любимым словом. И все доступные ему достижения науки и техники он поставил на службу своей любознательности и своему любопытству. Для него важно было только одно: его диагноз должен быть точен! Он никогда не был мстителен или злопамятен, но помнил абсолютно все, что заставляло его краснеть или злиться.
 
ГЛАВА 6
Мысль о Юре теперь сидела не только в моем мозгу, но в каждой клеточке и, видимо, поэтому, как только Жора произнес эту фразу про очередное убийство какого-то нефтяного царька в Эмиратах без следов насилия, меня словно жаром обдало: Юрка!
Это же его работа! 
Юрка, Юрка! У меня не было ни йоты сомнения. Как только эта мысль пришла мне в голову, я тут же объявил Жоре:
— Я завтра вылетаю.
— В Эмираты?
Я не удивился Жориной догадке. Я был просто счастлив.
— Знаешь, — сказал он, — я тоже подумал о нем. Все твои рассказы о его увлечениях и пристрастиях определенно позволяют предположить, что он к этим убийствам имеет непосредственное отношение. Во всяком случае, здесь можно говорить о почерке человека, по твоим рассказам похожего на Юрку. Да я и сам хорошо помню его страсть шкодить, не оставляя следов.
Я кивнул: похоже!
— Да. Вполне возможно, что твой Юрка сейчас как раз тем и занят, что занимается отстрелом всяких там царьков и нуворишей, которые служат мишенями для его интеллектуального оружия. Таких сейчас пруд пруди, это прекрасный испытательный полигон.
Жора сделал паузу и добавил:
— Если, конечно, он не выращивает капусту где-нибудь на маленьком приусадебном участке или не разводит кроликов…
— Он — не такой.
Чтобы расшевелить Жору и подробнее разузнать его мысли о возможной причастности Юры к веренице этих загадочных убийств, я пытался противоречить, ставил под сомнение его аргументы и догадки, спорил:
— Да он муху не обидит. Помню… 
— Не знаю. 
       Неделю или две я не предпринимал никаких попыток, связанных с поиском, ни разу в разговорах с Жорой не упомянул его имени, запретил себе думать о нем. Чтобы успокоить себя, мне нужно было переспать с мыслью о том, что если даже мы с Жорой не правы в своих догадках и нам не удастся найти Юру, у нас, тем не менее, все получится. Как бы там ни было рано или поздно мы своего добьемся. И как часто бывает, решение придет совсем неожиданно. Все решится само собой и наилучшим образом, думал я, даже если Юра будет для нас потерян. Да и других дел было невпроворот. Звонила Аня.
— Ты не звонишь.
— Ань…
— Наши планы меняются?
— Да, я улетаю, но ничего не меняется. 
— Звони хоть…
Я обещал.
 
ГЛАВА 7
Приехал Вит и стал задавать свои дурацкие вопросы о каких-то жизненно важных денежных потоках. Я и ему обещал подумать. Мы по-прежнему торчком торчали в лаборатории, не все у нас ладилось, хотя, на первый взгляд, все всё делали правильно. Но теперь и Жора понимал, что без Ани и Юры нам не обойтись. Я знал, что так будет. Мы четко не формулировали причин этого понимания, но каждый из нас знал наверное, что только они сдвинут дело с мертвой точки. Она и на самом деле оказалась мертвой, точка, которую мы поставили в своем деле своим бессилием что-либо изменить. Абсолютная безысходность. Какие-то недочеты, недоработки, сволочные оплошности и ненавистные мелочи стопорили дело, которому мы безраздельно, да-да! посвящали жизни. Так бывает, когда вдруг дела идут вкривь и вкось (закон Мерфи), а против закона все бессильны. Как потом оказалось, недочеты и всякие там оплошности были здесь ни при чем. И вот однажды, когда очередная попытка обучить высоколобого Жана простейшей манипуляции переноса клеток из одной подложки на другую трагически, как жизнь Кеннеди, оборвалась, Жора не выдержал и стал орать на меня, да, орать, нещадно орать. Никто никогда не мог похвастать, что знал Жору орущим. Никто! Никогда! Жора орал так, будто ему серпом отрезали яйца. Ясно, что все, кто был в лаборатории, остолбенели. Я не знал, куда себя девать.
— Ты втравил меня в это гиблое дело!..
У меня волосы, что называется, встали дыбом.
— …и ни хрена у нас не получится, если ты будешь такой размазней…
У меня, что называется, отвалилась нижняя челюсть…
— Ты мне Тинку нашёл? Я просил!
У меня, что называется, глаза выпали из орбит!..
Жора грохнул о кафель какую-то попавшуюся под руку реторту и как ошпаренный выскочил из лаборатории. Он не ночевал ни дома, ни в лаборатории, я обзвонил всех наших знакомых — его нигде не было. В тот день Жора открылся мне новой гранью. Я впервые видел его вышедшим из себя. Я его понимал: он не понимал, на что он тратил свою жизнь — на какие-то никому ненужные прожекты!.. Он! Жора! Но ради чего?! Жизнь лилась из него, как вода из лейки, и он не был ее господином. Это признание самому себе было нестерпимо. Но я был уверен в том, что и эти трудности мы победим. Я возражал:
— У меня есть целый мешок доказательств, что…
— Засунь свой мешок себе в задницу, — орал Жора.
Юля, глядя на Жору, была в восхищении! И это меня злило, но и смешило! Ага! Я не мог себе объяснить — почему смешило?
Ищи, милый, свою Тинку сам. Сам придумал её, сам и ищи!
Всякая попытка с моей стороны убедить его в том, что мы на верном пути, еще сильнее бесила его. На верном-то на верном, но как долго будет он длиться? Меня тоже не покидали сомнения. 
— Разве не ты её придумал? — спрашивает Лена.
— Кого ещё я придумал?
— Тину…
— Да откуда мне знать, откуда она взялась!
— Но ты сам сказал…
— На мою голову!..
— Слышал, — сказал как-то Жора, — опять кого-то грохнули. Без единого следа насилия.
 
ГЛАВА 8
Я в тысячный раз продумывал свой маршрут. С непреодолимой настойчивостью маньяка я бросился на поиски Юры. Как хорошая гончая взял я след, применяя всевозможные правила и приемы индукции и дедукции, прогнозирования и эмпатии… К тому времени у меня уже сложился план поиска Юры, и мне хотелось обсудить его с Жорой. Но в те дни, когда мы терпели поражение за поражением, приближаться к Жоре с разговорами о работе, о Юре было бесполезно. Хотя он вел себя так, словно ничего непредвиденного не произошло. Собственно говоря, ничего и не произошло, но каждый из нас понимал, что мы топчемся на месте, а время идет, драгоценное время, которого потом нам так будет недоставать.  
Для разработки поисковой системы мы купили себе выдающихся разработчиков электронных систем поиска. Спасибо Сергею и Ларри, они здорово нам помогли.
— Сергею?
— С ним мы работали еще в Москве. Потом в Стэнфордском университете в Калифорнии. Брин Сережа и Ларри Пейдж — основатели поисковой системы «Google». 
Только с ними можно было начинать строительство Пирамиды. А на Юру мы вышли в два счета. В систему были всунуты, вбиты, просто вколочены все, все исходные данные для получения всего одного ответа на наш вопрос: где он? Теперь на поверхности планеты Земля каждый камень, каждая травинка и капля росы, и песчинка занимались этим поиском. Поисковые программы были наполнены ключевыми словами, такими как: Юра, мужчина, врач, богатство, киллер, нежность, сирень, пиво «Жигулевское», жизнь, смерть, смерть мгновенная, Кастанеда, знаменитость, генотип, щедрость, девственный, велосипед, книжник, импрессионизм и трансцендентальный, редкий, интеллект, генофонд и фенотип, эгоцентрик, свет, Евангелие, смелость, наркотик, тихоня, трон, национальная идея, юмор, Фукидид и Спиноза, пирамиды и Вавилон, помпезный, tight junction, такт, апельсиновый, диоксин, Папа Римский и Шварценеггер, шахматы, боль в спине, близорукость, сигареты «Кэмел», кожа, баян, ствол, баня, цзу-сань-ли, атолл, Геродот, анекдот, окуляр, кажется, Коэльо, валидол и элеутерококк, Зина, Жора, Алиса и даже динатриеваясольэтилендиаминтетраацетата. Что-то, конечно, еще, еще какие-то ключевые слова и фразы, скажем, «Волга» и Париж, и другие характеристики, которых сейчас я уже и не помню. Я позвонил Ане и спросил, чем ей запомнился Юра.
— Сноб, — сказала она одно только слово.
— Но он же…
— Ты ради этого позвонил?
— Понимаешь, мы без него…
— Сноб, самоед, садюга, — добавила Аня, — эсэсэс, больше на букву «с» ничего в голову не приходит. Разве что вот еще… 
Она помолчала, затем:
— Нет, пожалуй, все. Как наши дела?
— Сволочь?— спросил я.
— Нет, ну нет… Юра никогда не был сволочью.
— Слушай, мы тут такое придумали!..
— Да, тут, пожалуй, небольшая поправка: сентиментальный садист, этакий альтруистический эгоист. Альтруистический эгоизм Ганса Селье — это его конек. 
— Ань, назови еще пару букв. Скажем, «ж» или «з»…
— «Ж» и «з» — пожалуйста: скреж-ж-жет з-з-зубов. Он из тех, кто до скрежета зубов будет…
 
ГЛАВА 9
Прошло еще несколько недель, а мы не знали, куда нам направить свои стопы, чтобы встретиться с настоящим Юрием Черненко.
— Ну, знаешь, — как-то под утро произнес Жора, — с меня хватит.
— Я завтра вылетаю, — пообещал я.
— Давно пора! Не забудь пирамидку!..
Я и без его напоминания взял бы в Иерусалим пирамидку, специально по нашему заказу изготовленную из сплава алюминия, серебра и золота для транспортировки Благодатного Огня из Храма Господня. А как же! Я ведь понимал, что без Этого Огня нашей Пирамиде не выжить.
— Я хочу с тобой, — сказала Юля.
— Ты же знаешь, что это невозможно.
Наступил апрель.
И еще один вопрос не давал мне покоя: каков алгоритм поиска?
Машина предложила на выбор три варианта: киллер, ученый и пчеловод. И пчеловод! Это была, конечно, издевка.
Конечно ученый, какой еще пчеловод?! Киллер? Киллер вряд ли. А пчеловод? С какой стати вдруг пчеловод? Но и не киллер — ученый, конечно ученый!..
Вот и попробуй тут сделать выбор. Как старатель в поисках золотой пылинки пропускает сквозь сито горы песка, так и мы просеивали через мозг нашей «Шныры» мегабайты информации в поисках следов Юры. Мы продолжали ее пытать. Однажды вечером я не выдержал и спросил его в лоб:
— Ты же киллер, скажи?
— С чего ты взял?
— Но ты же видишь, что…
— Не слепой…
Виртуальный сноб только улыбнулся. Я видел его на огромном экране совсем голого, но уверенного в себе, улыбающегося своей снисходительной улыбкой, в роговых очках на носу, с волосатой широкой грудью, Юру, созданного воображением компьютера, абсолютно обнаженного, во весь рост, словно живого, находящегося здесь, совсем рядом, пьющим пиво или грызущим орешки, Юру, к которому можно прикоснуться рукой… 
Каких только предположений у нас не было! Скажем, он всегда хотел быть богатым и знаменитым. Но это никак не клеилось с киллерством. Киллеру не нужно быть знаменитым. И машина давала сбой. Смешно вспоминать об этом, но это был ад. Я не шучу. Если бы мне завтра сказали, что все это нужно начать сначала, я бы застрелился.
— Слушай, — сказал Жора, — на, застрелись!
И вручил мне новенький пистолет. 
 
ГЛАВА 10
Мы просканировали и не раз просеяли всю имеющуюся у нас информацию. Машина в сотый раз отвечала одно и то же: «No problems: Ierusalem». Все пути, как известно, всегда вели в Рим. Вдруг — Иерусалим! 
В Иерусалиме я бывал не раз и неплохо знал этот город. Кто хоть раз посещал это славное святое место, на всю жизнь запомнит, что из десяти существующих в мире мер красоты, девять находятся в Иерусалиме. Это — правда. Невозможно этого не признавать, сознавая, что красота воплощена здесь не только в Стене плача, но и в небе, в пустыне, в запахах Гефсимании… Красота в тысячах лет истории этой земли, давшей миру Иисуса Христа и веру в Закон. Любые другие красоты меркнут перед красотой Человека, подарившего человечеству Путь к спасению. «Я есмь путь…». От такой красоты слепнешь. 
Итак, я летел в Тель-Авив. Чтобы разогнать дорожную скуку, я закрыл глаза и все это время думал об Ане.
Мысль о Тине не могла прийти даже в голову!
Раза три звонила Юля: как ты?
— Прекрасно!
А что я мог ей ответить?
Итак, я прилетел в Тель-Авив …
Я привык верить первому впечатлению, первой мысли, и на этот раз не отказывался от нее: он! Не могу объяснить всех своих «за» и «против», но решение пойти за ним и проверить удачу пришло молниеносно. У меня, впрочем, и выбора не было. 
Тот, за кем я увязался в тот вечер, был моего роста, но казался немного ниже, он был шире в плечах и плотнее телом. Во всяком случае, впечатление было такое. Вероятно, его создавала короткая светлая желтая куртка и туго нанизанные на ноги синие джинсы так, что ягодицам в них было тесно. Я отмечал это мельком, вскользь, поскольку мысли мои были в Париже. В левой руке у него был черный кейс. Я хотел позвонить Ане по прибытию в Иерусалим, но что-то мне помешало, и теперь шарил по карманам в поисках телефона. Куда же он подевался? И упал глазами на эти ягодицы и на эти линялые джинсы. 
Я настиг его возле очередного обломка какой-то стены…
Я до сих пор не видел его лица, и вполне могло статься, что зря  пошел на поводу у своей хваленой интуиции. Пока у меня не было никакого плана, как с ним себя вести. Схватить за рукав? Предстать перед ним и сказать: «Привет, это я»? Я шел наудачу, что называется, напролом. Между тем, он снова остановился, словно чуя мое преследование. Стоял, роясь в карманах, словно что-то искал. Я тоже рассматривал кусок какой-то стены, на которую смотрели десятка два глаз туристов.
Я смотрел на него со стороны, но кроме этих рук, этих пальцев ничего Юриного в нем не находил. Разве что усики, черная узкая полоска щетины. Вчера я их не видел. Или не заметил? И теперь, я отметил это про себя, не было кейса в левой руке. Мне снова захотелось броситься на него с воплем: «Ты Юрка, ты Юрка, отвечай, отвечай!». Я мог бы испортить все дело. Оставалось одно — упасть ему снова на хвост. Я не знал, как я прижму его к стенке, и единственное, что мне оставалось — уповать на Бога. Поскольку Юра не обращал на меня никакого внимания, я снова пошел за ним. Он ничем не выдавал беспокойства, бродил по улочкам и переулкам, жуя орешки, которые время от времени извлекал из кармана куртки и бросал на ходу в рот. Так продолжалось часа два. Мы даже пообедали в одном и том же кафе. 
 
ГЛАВА 11
Вдруг пропал свет, я даже не почувствовал боли. Когда я пришел в себя, он сидел рядом на корточках и больно хлестал ладонью по моим щекам. Я попытался защититься рукой, он сказал:
— Как ты сюда попал?
Голова была ясной, светлой, но я молчал. Запиликал телефон. Он вытащил его из моего кармана и протянул мне:
— Держи.
Не могу передать, как я был рад этому «держи». Можно все в себе изменить, приукрасить, исправить, забыть, но не голос, я узнал бы этот сухой баритон среди тысяч других. «Держи». Так мог сказать только Юрка. Это нетвердое «р» и такое жужжащее, безжалостное «ж»! 
— До чего же мир тесен! — произнес он и улыбнулся. 
Не менее рад я был и Аниному звонку.
— Что у тебя?
— Эврика! — крикнул я.
— Ты его и вправду нашел?
— Я перезвоню, — сказал я.
Я лежал на холодных камнях, они сильно давили в бок, и это было единственное неудобство. Я пытался осознать происходящее, голова, как сказано, была ясной, но мыслей было так много, что я не знал, за какую ухватиться. Я почувствовал, как его сильные пальцы мягко вытащили из моей ладони мобилку, и я опять услышал знакомые нотки его голоса:
— Алло, алло…
— Затем он, видимо, слушал.
— Ань, ты что ли?..
Мне удалось приподнять веки и посмотреть в его сторону. Ясно, что он будет удивлен, узнав Анин голос. Но нет, на его лице не было ничего такого, что свидетельствовало бы об удивлении, оно хранило абсолютное спокойствие и, казалось, полное безразличие к происходящему. Он только подмигнул мне и продолжал говорить в трубку:
— Да, мы тут с ним спорим о жизни… как всегда, ты же помнишь?..
Теперь я ясно видел его, это был он — Юрка! 
— …ты не поверишь, — продолжал он, — но это правда.
Я сидел и с интересом рассматривал его, да, все, теперь все выдавало в этом с виду спокойном, уверенном в себе и я бы даже сказал самодовольном супермене того, нашего Юру, абсолютно все. Я его узнавал. 
- Зачем ты так трахнул меня по голове?— набросился я на него.
Юра улыбнулся и сказал:
— Pauvre diable… (Бедняга… — фр.). Ты не поверишь, но мне так захотелось…
Ты же знал, что это я?
— Ты совсем не изменился, разве что рот...
— Ты что не видел, что я, что я…
— Видел. Не слепой…
И в тот же миг я уверовал: это — он!
Такое тоже бывает!
 
ГЛАВА 12
— Ну, здравствуй, родной мой, — дружелюбно и нежно произнес он.— Ты не поверишь, но я даже не прикасался к тебе, так что никаких потерь армия нобелевских лауреатов не понесла бы.
— Как так?
— Да, — сказал он, — именно так.
Мы обнялись. Вскоре мы уже сидели в уютном ресторанчике и разговаривали. Он, кстати, сказал, что никаких телесных повреждений мне не наносил, даже, он повторил это еще раз, не прикасался ко мне. У меня это сообщение вызвало удивление.
— Представь себе, — без какого-либо нарочитого хвастовства сказал Юра, — я тебя на время присыпил. Я, правда, помог тебе, когда ты падал, поудобнее усесться на каменную плиту, чтобы ты не зашиб себе задницу. 
На мои вопросы, а у меня их были тысячи, он отвечал односложно, не вдаваясь в подробности, которые, как ему казалось, были мне неинтересны. Но как раз подробности мне-то и нужны были больше всего. Что, собственно, значило его «Аня тоже с нами»?
— Скажи лучше, зачем ты меня выслеживал? И как тебе удалось найти меня?
— Сначала ответь, — сказал я, — это правда — ты киллер?
— Правда — это лучшая ложь, — уверенно и просто произнес он.
Я всегда разделял подобное утверждение: правдивыми фразами можно прикрыть такую чудовищную ложь, что о ней заговорят, как об истине в последней инстанции. Я знаю эту технологию обмана.
— Ты не ответил, — сказал я.
— Нет же. Конечно, нет.
Мы сидели, как сто лет назад!
— Битых три часа ты рассказываешь мне о своих подвигах…
— Рассказываю.
— Кто же ты?
— Тебе налить еще?
Сперва в моем номере мы пили пиво, а потом и какое-то вино, и коньяк, и до утра рассказывали, рассказывали свои истории. Ясно, что в ту ночь нам было не до сна. Он рисовал мне такие картины — голова закружится, но он не отвечал на главный мой вопрос:
— Значит, все-таки киллер?
— Рест, ну какой же я киллер? Киллер — это так прозаично, так грубо.
Еще будучи в Америке, когда все указывало на то, что Юру следует выслеживать в Иерусалиме, я подумал о том, чтобы убить здесь двух зайцев одним выстрелом. Пребывание в Иерусалиме как раз и было этим выстрелом. Первый заяц — Юра, был у меня на мушке. Или на крючке. Все складывалось, как мне казалось, наилучшим образом. В конце концов Юра не мог уже соскользнуть с крючка, который был мною заброшен в его аквариум. Он, я надеялся, глубоко заглотил мою аппетитную наживку, и теперь мне меньше всего хотелось, чтобы он чувствовал себя обманутым, соблазненным моими посулами прославить свое имя. Хотя с моей стороны никаких конкретных предложений еще не было. Но ключевые слова-тестеры (ген, клон, Америка, пирамида, бессмертие) мною вскользь уже были произнесены, и тот факт, что мы располагаем колоссальными возможностями, сделал свое дело: он клюнул. Зная его, я был убежден, что все у нас склеится. 
Второй заяц, которого я хотел здесь подстрелить, мог бы быть не менее крупной добычей. Эта мысль давно не давала мне покоя: как раздобыть геном Иисуса? Те геномы, что у нас уже были, — Ленина, Брежнева, Наполеона, кого-то еще, не шли ни в какое сравнение с геномом Христа. Эта мысль была глубоко запрятана в моем мозгу и хранилась в самых потаенных его уголках, я до сих пор ни с кем этим не делился. За такую мысль в те серые века инквизиция сожгла бы меня на костре. Выскажи ее я сегодня, меня и сегодня наверняка сочли бы еретиком и богохульником. Но в наше светлое время, когда провозглашается торжество науки и разума, кто-то ведь должен быть первым. Если мы жаждем совершенства, нужно взять на себя смелость показать человечеству. Это Совершенство. Пусть это будет второе пришествие Христа, пусть. Пусть потом будет Страшный Суд. Важно ведь то, что совершенство свершится!
О третьем зайце, которого я хотел здесь подстрелить, мне даже думать не приходилось. Тину? Здесь? Подстрелить?.. 
Как Юра потом признался, у него была тысяча способов избавиться от меня, легко лишить меня жизни или на какое-то время обездвижить, как когда-то мы обездвиживали наших подопытных животных. Слава Богу, Юра ударил меня и потом узнал. Это было смешно слышать. Он, конечно, был ошарашен этой встречей. Зачем я здесь? Зачем я следил за ним? Что мне от него нужно здесь, в Иерусалиме, после стольких лет нашего отчуждения? Мы ведь, и правда, стали чужими. И главное — как я его нашел?
— Что, этот «Googlе» действительно так силен? — спросил он. Я кивнул: да. В этом не было никаких сомнений.
 
© Колотенко В. Все права защищены.

К оглавлению...

Загрузка комментариев...

В старой Москве (0)
Москва, Никольские ворота (0)
Дмитровка (0)
Ивановская площадь Московского Кремля (0)
Михайло-Архангельский монастырь (1)
Записки сумасшедшего (0)
Троице-Сергиева лавра (0)
Старик (1)
Суздаль (1)
Храм Христа Спасителя (0)
Яндекс.Метрика           Рейтинг@Mail.ru     
 
 
RadioCMS    InstantCMS