Регистрация Авторизация В избранное
 
 
ТМД-ОНЛАЙН!
ТМДАудиопроекты слушать онлайн
ПРЕМЬЕРЫ на ТМДРадио
Художественная галерея
Ивановская площадь Московского Кремля (0)
Москва, ул. Покровка (1)
Дмитровка (0)
Этюд 2 (0)
Медведева пустынь (0)
Ама (0)
Суздаль (1)
Михайло-Архангельский монастырь (1)
Ростов Великий (0)
Храм Покрова на Нерли (1)
Церковь Покрова Пресвятой Богородицы (0)
Старая Москва, Кремль (0)
 

«На войне, как на войне» Сергей Филиппов

article813.jpg
А «на войне, как на войне»,
То погибают и дерутся,
То байки травят и смеются
И видят дом родной во сне.
 
То отступают впопыхах,
То фрицам выставляют дулю.
То молча кланяются пулям,
То водкой заглушают страх.
 
То оставляют города,
Когда нет сил не оставлять их,
И слышат горькие проклятья
И в землю смотрят от стыда.
 
То всё тесней смыкают строй,
То Днепр форсируют и знают,
Что каждый третий погибает,
А первый, кто доплыл, — Герой!
 
Что «на войне, как на войне»,
Что «a la guerre comme a la guerre»,
И множество других примеров
Прийти на ум готовы мне.
 
Не стану вам их приводить,
Хоть это и не так уж сложно.
Сложней понять, как было можно
Всё выдержать и победить.
 
 
ОТТЕПЕЛЬ
 
Замёрз, дрожишь, как все на свете,
Ложась в холодную постель,
От страха, даже не заметив,
Что наступила оттепель.
 
И можно, лёжа на кровати,
Расслабиться на пять минут.
Что днём тебя уже не схватят
И даже ночью не возьмут.
 
Что на дворе другие речи 
И новый пафосный елей,
Но жить кому-то всё же легче,
А очень многим веселей.
 
И пусть всё снова нестабильно
Вокруг, и множество интриг,
Но сколько сразу новых фильмов
И интересных новых книг.
 
Их насмотревшись, начитавшись,
Вдруг понимаешь, и тебе
Пора бы тоже поменяться
И что-то изменить в судьбе.
 
Пересмотреть прерогативу
Решать за нас любой вопрос......
Но тут особенно ретивым
За это чуть накрутят хвост,
 
И больше не сказав ни слова,
Поймёшь на долгие года,
Что оттепель прошла и снова
В страну вернулись холода.
 
 
«АРХИТЕКТОРЫ» СТОЛИЦЫ
 
Стихов и песен о Москве,
Весьма хороших и не очень,
Немало сложено, но где
Стихи о наших славных зодчих?
 
Поэты их не сильно чтят,
И вспоминают непременно
Лишь Барму с Постником, хотя
Здесь несколько другая тема.
 
Да, много разных мастеров
Своё, Москва, вписали имя
На вывесках твоих домов,
И ты не зря гордишься ими.
 
Но я, однако, не о них,
(Кем можно только восторгаться),
Об «архитекторах» иных
Хочу всем здесь напомнить вкратце.
 
Вот дом времён СССР,
А вот коробки от Хрущёва,
А вот «классический шедевр»
От «архитектора» Лужкова.
 
Кто прячется, потупив взгляд,
А кто-то, проявив сноровку,
Пролез вперёд. А где Арбат?
Тот, старый? Или Домниковка?
 
Их нет. Осталась лишь молва.
Но есть необратимый вектор.
А значит — Новая Москва
И новый главный «архитектор».
 
           хххххх
 
Ни свет ни заря, спозаранку,
Все люди нормальные спят,
И только агенты охранки
Проснулись и пристально бдят.
 
Ещё не расчерчены дали,
Ещё не слышны голоса,
Ещё петухи не кричали,
И не заблестела роса.
 
Их лица предельно серьёзны,
А в душах их темень и мрак,
Им всюду мерещатся козни
И в каждом им видится враг.
 
В глаза вам посмотрят, а после
Стыдливо отводят свой взгляд,
Но снова при этом доносят
И снова за вами следят.
 
Толкутся и трутся в передней,
Что, где выясняют и как?
С кем Пушкин встречался намедни?
Что дома сказал Пастернак?
 
Пусть вас не терзают сомнения,
Пускай не тревожит вопрос,
Охранное отделение
Не только у нас разрослось.
 
Следят, друг под друга копают,
И только какой-нибудь псих
Последний сегодня считает,
Что можно прожить и без них.
 
И если получится в спешке
На вашем нелёгком пути
На миг оторваться от слежки,
От камер уже не уйти.
 
           хххххх
 
Старый дом в самом центре Москвы и окно,
В этом старом, мне помнится, доме,
На втором этаже жил когда-то давно
Николай Афанасьевич Сёмин.
 
Чем же он знаменит? Не слыхали нигде,
Кто-то скажет из вас, про такого?
В сорок третьем сражался на Курской дуге,
А потом был у нас участковым.
 
В меру строг, в меру прост, также в меру хитёр,
Что ещё я могу здесь припомнить
Про него? Капитан, чуть позднее майор,
Ну а в самом конце — подполковник.
 
По теперешним меркам, не знал ни хрена,
По тогдашним чуть-чуть и не боле,
Но старушки любили его, а шпана
Называла, любя, «дядя Коля».
 
Все, и стар, как у нас говорится, и мал,
Относились с почтеньем, и кто-бы
По дороге не встретил его, отмечал:
«Это, граждане, наш участковый!»
 
Где увидишь сегодня такое? Нигде.
Видно стали другими задачи,
Да и цели другими у сил МВД,
Чем при Вас, Николай Афанасьич?
 
            хххххх
 
Переехал я в город со всеми
Из деревни, но мне повезло,
Называли меня не «деревня»,
А немного теплее: «село».
 
Но мои деревенские корни
Не давали покоя врагам,
И поэтому, кто я сегодня,
Затрудняюсь ответить и сам.
 
Я не первый такой, не последний,
И по-моему суть такова:
Вся Россия — сплошная деревня,
И большая деревня Москва.
 
По совсем аж недавнюю пору.
Но прогресса свирепый оскал
Изменил всю Россию, и город
Под себя всю деревню подмял.
 
Сердцем знаю и разумом помню,
Полагаю, известно и вам,
Что в деревне могла быть часовня,
А в селе обязательно храм.
 
Много лет выясняем причины,
Ищем корни российского зла,
А деревня жила вся общиной,
Круговою порука была.
 
Но любой лизоблюд и наушник,
И царёк почему-то был рад
Непременно хоть в чём-то нарушить
Первобытный крестьянский уклад.
 
Не с того ли сегодняшний фермер
Получает в итоге лишь «пшик».
И по той же причине, наверное,
И пророс на полях борщевик.
 
           хххххх
 
Видно так уж судьбою заказано
В силу множества разных причин
Состоять в оппозиции разума
Мне приходится всю мою жизнь.
А поскольку у нас оппозиция
Не в чести, то, увы, господа,
Находиться ещё по традиции
В оппозиции к власти всегда.
 
Не забуду, как в самом начале,
Лишь успев появиться на свет,
Коммунизм мне и всем обещали
Через двадцать каких-нибудь лет.
Двадцать лет ожидать с нетерпением
Наступления светлого дня!?
Вот тогда червь глухого сомнения
Начал грызть непрестанно меня.
 
И с тех пор лишь замечу амбиции
И услышу про планы властей,
Тут же сразу встаю в оппозицию
Против всех их нелепых затей.
Так что все пятилетки их качества,
Все призывы догнать-перегнать,
Для меня — лишний шанс подурачиться
И на смех их с друзьями поднять.
 
Ну а наша эпоха — воистину 
Настоящий, считаю, «клондайк»
Для любителей глупость их высмеять,
Получив одобрительный лайк.
Но и власть не настоль безобидная,
И грозит уже несколько лет
Нас лишить мировой паутины и
Подконтрольный ввести интернет.
 
Власть забыла, что всё бесполезно.
Мы же помним из прежних времён,
Был и занавес вроде железный
И такой же железный кордон.
Ведь в России уже по традиции
Власть и разум всегда в оппозиции.
 
           хххххх
 
А стоит ли, друзья, всерьёз
Воспринимать официоз?
Наш доморощенный, родной,
Как впрочем и любой другой?
То иронически вздыхать,
То сдержанно переживать?
То брать кого-то за грудки,
Крича истошно: «Рот заткни!»?
 
Но нам ли с вами привыкать,
Как никому, распознавать
За всей парадной мишурой
Один лишь только звук пустой?
Не верить в пафосный набат
Всё тех же лозунгов, цитат,
Почти что зная наперёд,
Что чуда не произойдёт?
 
Что вождь — мучитель и тиран,
Патриотизм — сплошной обман.
Свобода — блеф, Генсек — слабак.
Куда ни ткни, — кругом бардак.
Что резать по живому нам 
Сподручней. Воз же снова там,
Где был. А весь официоз
Необходим лишь, как наркоз.
 
                 хххххх
 
Я страшусь, как огня, этих новых людей,
Их безграмотных фраз, их поверхностных знаний,
Их безумных по сути и смыслу затей,
Их стандартов и норм, их проектов и зданий.
 
Я страшусь их красивых и гладких речей,
И того, что в них скрыто за этой личиной.
Адвокатов страшусь их, юристов, врачей,
Их бесплатной и платной страшусь медицины.
 
Я страшусь их забытых, пустых деревень,
Я страшусь переполненных их стадионов.
Повышенья тарифов, «снижения» цен,
Их жестоких реформ и бездушных законов.
 
Я страшусь их открытых, казалось бы, лиц,
И закрытых для глаз посторонних поместий.
Их тарифов с названием «Мир без границ»,
Их опасных шагов и возможных последствий.
 
И хотя мне в их будущем вроде не жить,
Я страшусь и молюсь, причитая негромко,
Что ещё они смогут успеть натворить?
Что оставят в «наследство» несчастным потомкам?
 
           хххххх
 
Болела ли ты так когда-нибудь
И телом и душою, Русь?
Не хочется тебя обманывать,
И правду вымолвить боюсь.
 
И не от страха пред законами,
Что вдруг возьмут да привлекут.
Не из боязни быть непонятым,
Отвергнутым и там и тут.
 
А потому, страна родимая,
Что вековая наша дурь,
Увы, ничем неизлечимая,
Проникла глубоко во внутрь.
 
И, слыша крики из Останкино,
Ты чувствуешь её печать,
И то, что разума останки нам
Уже вовеки не собрать.
 
           хххххх
 
Послушай-ка, друг дорогой, не кричи,
Кричать — не мужицкое дело.
От споров устал, и любая, учти,
Полемика мне надоела.
 
Устал от придуманных кем-то проблем
И еду по жизненной трассе,
Не споря сегодня почти что ни с кем,
Поскольку со всеми согласен.
 
И с теми, кто ждёт каждый раз перемен,
И с теми, кто помнит, сколь редко
Они удавались в России, и хрен
По вкусу был слаще, чем редька.
 
            хххххх
 
Запомнив отдельные даты,
Украдкой считая года,
Мы едем все вместе куда-то,
Хотелось бы знать лишь куда?
 
Но это — военная тайна,
Похоже. А может и гос.
И, если узнаешь случайно
Её, не высовывай нос.
 
Не все нам секреты с тобою
Положено знать. Наперёд
Сиди себе тихо, не ноя,
Надеясь, авось пронесёт.
 
Что может быть вырвемся всё же
Куда-то все вместе иль врозь,
Надеясь на Промысел Божий,
А больше на русский «авось».
 
            хххххх
 
Кому-нибудь бывает стыдно
Из нас сегодня, господа?
Совсем немногим, очевидно?
Иль никому и никогда?
 
Не стыдно без конца лукавить,
Морочить всех из года в год?
Не стыдно обирать и грабить
Свою страну и свой народ?
 
Не стыдно за тупое рвенье?
За вновь несбывшийся прогноз?
За идиотское решенье
И за любой другой курьёз?
 
Не стыдно врать напропалую
И беззаботно делать вид,
Что на земле не существуют 
Понятие и слово «стыд»?
 
И только тот из нас на месте,
Кто на виду у всей страны
Живёт без совести, без чести
И чувства собственной вины.
 
           хххххх
 
Зажала старушка газету в руке:
«Коктейль из петрушки» и «лук в молоке»
Читает и радость видна на лице,
Ведь это не гадость, — народный рецепт.
 
Вздыхает старушка, а вдруг повезёт?
Вдруг эта петрушка возьмёт и спасёт
От разных болезней, от хворей и мук,
И будет полезен на старости лук.
 
Различные мнения слышу подчас:
Что здравохранение плохо у нас,
Что деньги расходятся в грязных руках,
Что мало заботятся о стариках,
 
Которые только читают
Про репу, петрушку и лук
На старости лет и не знают
Других медицинских услуг.
 
             хххххх
 
Строка должна быть благозвучной.
И ты, поэт и человек, 
Становишься ужасно скучным,
Пытаясь развенчать свой век.
 
Ему и без тебя несладко.
Поверь мне. С горем пополам,
Собрав последние манатки,
Ютится по чужим углам.
 
То строит радужные планы,
То веселится до поры,
Однако, поздно или рано,
Всё вновь летит в тартарары.
 
То, озираясь злобным взором,
Не помня самого себя,
Стремится за глухим забором
Укрыться от всего и вся.
 
            хххххх
 
Стихи звучащие в салоне
Ласкают утончённый слух.
Поэт читает их на фоне
Изящной мебели вокруг.
 
Всё очень чинно и красиво,
Кругом одни лишь знатоки,
Поэт склоняется учтиво
В ответ на жидкие хлопки.
 
Но всё, что слышим мы в салонах
При закупоренных дверях,
Не зазвучит на стадионах,
Не прогремит на площадях.
 
Как ложь для небольшого круга
Звучат салонные стихи,
И улыбаются друг другу
С сакральным видом знатоки.
 
Всех остальных, непосвящённых,
Недопуская в узкий круг,
Где дух слащавый, дух салонный,
Перебивает прочий дух.
 
            хххххх
 
Сегодня жизнь, как КВН,
Кругом одни смешные страсти,
И каждый третий шоумен,
А кэвээнщики у власти.
 
Весь мир летит в тартарары,
Но, что в Нью-Йорке, что в Якутске,
Все всем довольны до поры,
И все до той поры смеются.
 
Войдя в нешуточный экстаз,
И только шутят, как болваны,
Шутить способные за час
До извержения вулкана.
 
И смех и грех один. Кругом
Все шутят и смеются, как-бы,
И в каждой шутке с каждым днём
И часом меньше доли правды. 
 
            хххххх
 
«Владыко!» — промолвил я, —  «царь-государь!»
А он мне спокойно и тихо:
«Не стоит ко мне обращаться, как встарь,
Зови меня просто: владыко!»
 
Не много на свете осталось владык
Сегодня, но очень похоже,
Что русский наш с вами могучий язык
От этого слова ещё не отвык,
И долго отвыкнуть не сможет.
 
В России без рабства и страха нельзя,
Здесь сдвинется что-то едва ли.
Ведь к ним нас цари, а чуть раньше князья,
А позже вожди приучали.
 
Усвоила Русь: ей нельзя без владык
Способных державою править,
И в страхе держать. Ну а нас, горемык,
Особо не надо тянуть за язык,
Чтоб их ежесуточно славить.
 
Нам крепкая власть непременно нужна,
Чтоб нас не снесло в одночасье
С особой дороги, а значит чужда
России сменяемость власти.
 
Божественный статус и царственный лик,
Всё вместе, и если когда-то
Волхвы не боялись могучих владык,
Сегодня прижали и их, горемык,
Не вякают, сидя по хатам.
 
 
К ОТСТАВКЕ Н.
 
Сегодня уходят в отставку
Не так, как в былые года.
Приходится делать поправку
На нравы теперь и тогда.
Зайдём в продуктовую лавку
И выпьем за них, господа.
 
Сегодня в отставку уходят
Не с поднятой вверх головой,
Как кот, что на кухне нашкодит,
Но хвост всё же держит трубой.
И все пирамиды Мавроди
Покажутся детской игрой.
 
В отставку уходят, но знайте
Один очень важный резон,
Потребовав личных гарантий,
Прикрывшись с различных сторон.
(Каких, извините, гарантий,
Когда существует закон?)
 
Ну что ж, уходите в отставку,
Вон сколько придумано схем,
Чтоб жили вы долго и сладко,
Не знали бы наших проблем.
А лучше сидите, ребятки,
И не уходите совсем.
 
           хххххх
 
Кто слёзы лил, кто кипишил,
Участок собственный спасая,
А он приехал и решил
Мгновенно все проблемы края.
И это несмотря на то,
Что рядом с ним ходил Мутко,
Лишь улыбаясь и кивая.
 
Всем на ошибки указал,
Поставил каждому задачи,
Срок выполнения назначив,
Вернуться вскоре обещал.
С проверкою. Проверит кто?
Нельзя же поручать Мутко?
Вновь всё завалит, не иначе.
 
И закрутилась карусель,
И вот уже Совет министров
Находит деньги очень быстро,
Которых не было досель.
И о причинах катастрофы,
(В масштабах небольшой Европы
Ужасной), спорят пять недель.
 
Но, выслав триста миллионов,
Все преспокойно станут ждать
В Иркутске и в других районах
Подобных паводков опять,
И на бордюры по канонам
Сложившимся не миллионы,
А миллиарды выделять.
 
              хххххх
 
Безветренным утром иль пасмурным днём
Походкой до срока скользящей
По линии жизни беспечно идём
С тобою всё дальше и дальше.
 
Не рвёмся, опять же  до срока, из жил,
Скользим между адом и раем,
И кто нам дорогу сию проложил,
Похоже и сами не знаем.
 
Не знаем ни мы, ни любой имярек,
Что здесь существуют барьеры:
Шаг влево, шаг вправо, считайте — побег,
Предательство — высшая мера.
 
Бессмысленны спешка, сует суета,
И боком выходит беспечность.
За линией жизни проходит черта,
За нею уже бесконечность.
 
К которой мы все непременно придём,
По линии жизни шагая,
И каждый придёт со своим багажом,
Скользя между адом и раем.
 
             хххххх
 
На этот мир смотря глазами
Такими разными порой,
Мы часто долгими часами
О чём-то спорим меж собой.
 
Кричим зачем-то без умолку,
Свою выпячивая роль,
Не замечая то, что толку
От этих наших споров — ноль.
 
Но споры эти всем нам в радость,
И так, проспорив весь свой век,
Вдруг замечаем то, что старость
Взяла и примирила всех.
 
Нет больше правых и неправых
В недавно спорящих кругах,
Одна лишь только боль в суставах
И слабость в старческих ногах.
 
© Филиппов С.В. Все права защищены.

К оглавлению...

Загрузка комментариев...

Зима, Суздаль (0)
Москва, Малая Дмитровка (1)
Церковь Покрова Пресвятой Богородицы (0)
Старая Москва, Кремль (0)
Собор Василия Блаженного (0)
Ростов (1)
Микулино Городище (0)
Михайло-Архангельский монастырь (1)
Москва, Новодевичий монастырь (0)
Храм Христа Спасителя (0)
Яндекс.Метрика           Рейтинг@Mail.ru     
 
 
RadioCMS    InstantCMS