ТМД-ОНЛАЙН!
ТМДАудиопроекты слушать онлайн
ПРЕМЬЕРЫ на ТМДРадио
Художественная галерея
Ростов Великий (0)
Этюд 1 (0)
Беломорск (0)
Ивановская площадь Московского Кремля (0)
Беломорск (0)
Автор - Александр Лазутин (0)
Церковь Покрова Пресвятой Богородицы (0)
Беломорск (0)
Зимний вечер (0)
Соловки (0)
Михайло-Архангельский монастырь (1)
Беломорск (0)

«Гарька Голутвин – человек привокзального репертуара» (миниатюры) Алексей Курганов

article848.jpg
От автора. 
Сегодня я представляю тексты, написанные в не совсем обычном для меня жанре. Это миниатюры в диалогах. Почти во всех них главный герой – Гарька, фамилия  – Голутвин. Фамилия созвучна фамилии известного персонажа из пьесы Островского «На всякого мудреца довольно простоты» и, одновременно, Голутвин это название вокзала  и прилегающего к вокзалу района  в подмосковной Коломне, откуда  родом автор этих строк, и где он мог увидеть  и услышать представляемых в этих текстах-диалогах персонажей. Так что Гарька скорее надуман и навеян, нежели выдуман и придуман, и в то же время имеет  своего совершенно реального прототипа, проживающего в другом районе Коломны – Колычёво, что расположен на берегу Оки. Человека противоречивого, содержащего в себе как положительные, так и отрицательные характерные качества. То есть, совершенно типичный представитель окружающей его (и нас) толпы. 
Что касается собственно литературной сути написанного, то это попытка некоего сближения  языка разговорного и языка письменного. Удалась она или провалилась, судить вам, уважаемые читатели. Но одно могу сказать уверенно: мне было интересно пытаться.
 
июнь, 2019 год
г. Коломна, Московская область
 
 
Предисловие.
Да, странные тексты. В них автор явно склонен к экспериментированию. Имеет право. Хотя почему эксперимент? Примеров достаточно: диалоги у Хемингуэя в «По ком звонит колокол», некоторые миниатюры Чехова, шукшинские пьесы «А поутру они проснулись…» и «Энергичные люди».  Иной читатель поморщится: дескать, эка куда вы гражданин, замахнулись! Чтобы, как говорится, «с ВЕЛИКИМИ на дружеской ноге?». Согласен: такое сравнение рискованно и даже самонадеянно. С другой  стороны, а почему бы и нет? «Живёт страна Лимония без тягот и забот, ведёт в страну Лимонию большой подземный ход.».  Ходить – полезно. Это от стояния – варикоз и прочие неприятности… А страна Лимония это и есть сочинительство художественных текстов. Лимония, Апельсиния, Мандариния…  Бывает кислятина, бывает приторность, но бывает и приятно на вкус… То есть, всё- на любителя. Совершенно всё. Господин Паратов из «Бесприданницы», конечно, прав: «Одному нравится арбуз, другому – свиной хрящик». Поэтому не могу оценить представленные тексты однозначно. Пусть читатели сами дают оценки. Им виднее.
 
Сергей Коновалов, культуролог
 
 
Содержание:
Садизм без паспорта
А то напишу исправнику!
Безнадёжная болезнь
Итак, она звалась Татьяной…
Какое Ватерлоо?, или Из блокнота краеведа-агитатора
 
 
Садизм без паспорта 
 
Эпиграф:
"Умен он был лишь настолько, чтобы, как говорится, сальных свечей не есть и стеклом не утираться".
( М.Е. Салтыков-Щедрин)
 
– Убили! Убили! Ох, убили! Ироды проклятые! Волки позорные! Твари ползучие! Гниды марамойные!
– Гарьк, здорово! Чего орёшь-то? Кого убили?
– Кого надо, того и убили. Проходи, не мешай. Иди отсюдова. К такой-то вашей маме.
– Интересный облом! Он тут разоряется на всю улицу,  народ созывает, а мне «проходи до мамы»!
– Никого я не созываю. С чего ты взял?
– А кто орёт «убили»?
– Ну и убили, и что? Не тебя  ж убили-то. Пока. Ты пока вон какой шустренький и жирненький. Так что можешь не беспокоиться. Тоже пока.
– Опять двадцать восемь! Хрен ли мне-то бояться? Я – вот он. В живом покамест состоянии. Так кого грохнули-то?
– Того самого! Кого тебя не спросили. Геть отседа!
– Да-а-а-а… Как звали тебя Гаря малохольный, таким же прекрасным в своей душевной простоте и остаёшься…
– А чего ты сразу обзываться-то?
– Я не обзываюсь. Я обозначаю факт. Так что ты теперь – обозначенный. Как в песне: «Милый друг, наконец-то, мы вместе. Ты плыви наша лодка, плыви…». Уважаешь песняка-то, а? Под политру выпитого? 
– Это провокация, и я на неё отвечать не буду. И  кстати, в тему и для уточнения. Я теперь тебе не Гаря. Я теперь Буцефал Буцефалович. Понял?
– Понял. Буце чего?
– Фал.
– А  в прошлый раз был Винченцо Панорме. Да, времена меняются… И селёдка опять подорожала… И чего она всё дорожает и дорожает? Океаны, что ли, засахарились?  Да! А «фал» это от слова «фаллос», То есть член. В простонародном имя наречении…  (произносит нецензурное слово из трёх всем известных букв). Да?
– Ты опять ничего не понял. Это я роль репетирую. Некоего князя. Или графа… Короче, царских кровей.  По пьесе Перикла. Или Софокла. Хрен его… Но это уже детали. Понял?
– Ага. Чего ж не понять! Перикл Софоклович! Писатель! А фамилий его как?
– Кого?
– Софокла Перикловича. Случаем, не Чемоданов?
– Почему Чемоданов?
– А просто так. Человеку без фамилии никак нельзя. Человеку без фамилии паспорт не дадут. Лишат избирательного права, и вообще – ущемят. А может, даже срок дадут. Запросто! 
– Почему же обязательно срок? Может, у него паспорта сейчас нету! И ему не надо! Не испытывает такой жгучей потребности итить голосовать! А?
– Согласен. И всё-таки где ж он у него?
– Кто?
– Что! Паспорт!
– Мало ли… Может, украли. Постарались злые люди.
– Ага. Украли. Опять согласен! Ты видишь: я во всём с тобой буквально соглашаюсь, буквально! Но подплывает очередной вопрос: а как же это они его у него украли?
– Элементарно. В пивной.
– А в каком же он состоянии сознания находился, если украли именно в пивной?
– Я попросил бы…
– … отвечаю: он находился в невменяемом состоянии. После трёх по двести, пяти кружек пива и одного  разгоретого беляша. Одного-единственного на такую гигантскую дозу алкоголя!
– У меня, может, денег не было, чтобы их два купить!
– Тогда не надо пить, если нету!
– (долгое молчание. Потом с изумлением) Чего не надо делать?
– Пить!
– (опять долгое молчание. Дольше предыдущего) Это юмор такой?
– Нет. Это реализм такой. Сугубо бытовой. И предельно объективный. Как в песне.
– ( молчание в третий раз. Оглашаемое  далёкими паровозными гудками сопением и подозрительным кряхтением. После молчания - шёпот. Причём то ли   расстроенный, то ли восхищённый) Ну, ты и садист… Просто фаллоскопический!
 
 
А то напишу исправнику! 
 
Эпиграф:
«Порядочный человек это тот, кто делает гадости без удовольствия».
Михаил Светлов
 
– Эй, любезный! Да-да, ты, в фланелевой тряпочке! Подь-ка сюда… Как тебя… да, Гаррий! Я помню… И фамилия ещё такая…ностальгическая… Грибоёбкин, Гробоёбкин… Или просто Гребнюк… Или Гробокопалов… А? Вспомнил! Ну, конечно, вспомнил! Ебукентьев! Точно! Скажи-ка, любезнейший, а у тебя брат не асессором по казённой части? Да-да… Жаль. Вы бы были бы прямо два сапога пара… А ответь-ка мне на вопрос: как зовут начальника городской  Пробирной палаты? Исидор Абакумыч? Да-да, как-то это у меня из головы… Именно! Исидор Абакумыч! Весьма приятный господин! Бильярдист и меломан! А ты, братец, шустёр! Настоящий половой!
– Что? Расстегай? Ни во коем случае! У вас на кухне в него всегда корицы не докладывают. ( Грозит пальцем.) Ввы дождётесь со своею кухнею! Ох, и дождётесь! Ужо напишу господину исправнику! Обрисую, так сказать, весь вас ондулянс и парле порте свирепыми красками! Ужо он устроит вам ижицу! Что, страшно? Хе-хе…  А вот свиные котлеты и разварная рыба в вашем заведении чудо как хороши! Я такие только в «Славянском базаре» едал, да и то, когда смена была Евсея Палыча! Большой человек! Говорят, его в Париж звали,  инее куда-нибудь а в «Савой»! Не поехал. Патриот. Уважаю.
 
Так что неси котлеты. И груздей миску. И большой графин водки. Да-да, анисовой, какой же… И, конечно, блинов. Штук двадцать. Маслицем их постненьким покропи… Я уважаю с маслицем… И вообще, ты бы, братец. в баню, что ли, сходил… Воняет от тебя как от козы… 
 
 
Безнадёжная болезнь
 
– Боцман приболел. Температура тридцать восемь и три, судороги, по всему телу – сыпь, видит всё как сквозь сито и постоянно смеётся. И всё время просит то ситра, то пива. А всё из-за тебя! Так  иговорит: всё из-за этого паршивца Гарьки!
– Чего из-за меня-то, чего из-за меня! Всё из-за меня! Весь белый свет из-за меня!  Нашли, понимаешь, дятла отпущения! Из-за меня… Сами вы все из-за меня!
– А-а-а-а-а! Сознался! Сам сознался! Добровольно! Без применения изощрённых пыток!
– И ничего я не сознался! Чего это я буду сознаваться! Я чего, дурак,  что ли, какой сознаваться? Тоже мне нашли матроса с крейсера «Варяг»… И Боцман не из-за меня! Его на пляже просквозило! Когда он чёлн изображал! Так что совсем не из-за меня красивого!
– Интересный получается бельэтаж! А из-за кого же? Из-за меня, что ли, же?
– А почему бы и нет? Ты же сам в том чёлне гребца изображал. Сильно выпимшего.
– Ты сам-то соображаешь, что говоришь? Же…
– А чего я  говорю?
– Вот именно! Сам не знаешь, чего говоришь, а всё туда же, к пряникам! Же…
– Знаете, Альберт Филозович, вы меня вот с этими вот  вашими шутками, прибаутками и прочими издевательскими аллегориями загрызли уже по самые по помидоры…
– Чего? Ну и чего, что с аллегориями? Хоть с  метафорами гротесковыми! У него температура – тридцать восемь и пять! Понимаешь?
– А при чём тут тридцать восемь и пять?
– А при том при самом! Потому что болезнь! Чего?
– Ничего.
– Вот и молчи!
– Я и молчу…
– Вот и молчи!
– Я и молчу…
– Мочи, я сказал! Гад подколодный!
– Вот вы опять… Какой хоть диагноз-то?
– Чего?
– Болезнь как называется?
– Кого?
– Боцмана.
– А-а-а-а… Брексит.
– Как?
– Как слышал. Брексит. Это иностранное. Тебе не  понять.
– Это почему же не понять? Я, между прочим, удмуртский понимаю. И нанайский. И детей гор.
– Удмуртский, нанайский… А от болезни этой ещё лекарств не придумано. Только прививки. Сорок уколов в жо. Причём по обеим сторонам ягодиц. 
– Ничего себе! Сорок! Как при бешенстве!
– А ты откуда знаешь про сорок? Ты бешенством, что ли. болел? То-то я смотрю у тебя глаза выпуклые. И постоянно удивлённые.
– И ничего не удивлённые! Удивлённые это только когда я бреюсь. Или на толчок хожу…. А в остальных случаях – совершенно нормальные. Как у всех порядочных людей.
– Это ты-то порядочный? Ой, не смешите меня!
– Оставим эту тему. Она больна. Так что с лекарствами?
– А накой тебе-то? Вот опять ты в каждую дырку… Ты чего, Луначарский, что ли?
– Какой Луначарский?
– Такой Луначарский! Ленинский нарком! Чтобы диагнозами интересоваться! С последующим скоропостижным лечением.
– При чём тут Луначарский? Он, помнится, культурой заведовал…
– Вот и дозаведовался! Тридцать восемь и восемь!
–  Только что тридцать восемь и пять говорили…
– А ты услышал, да? Всё услышал? Всё подслушиваешь  и подслушиваешь, подслушиваешь и подслушиваешь! И вообще, хватит трепаться! Пойдём завтрикать. Пока йобгурт не остыл…
 
 
Итак, она звалась Татьяной… 
 
– Гарька! Вопрос: есть имя Ляля. Есть?
– Ну.
– А Ляля это кто?
– Кто?
– Это Лёля. В пальто. Правильно?
 – Ну.
– Гну. Но такого имени – Лёля – тоже нет! В паспорте же не пишут «Лёля»! А пишут как?
– Как?
– Не знаю. Может, Алевтина. Может?
– Может.
– А может, Елена. А?
– Ага.
– Или Алёна.
– Ого.
– Чего «ого»? Чего ты мне всё время агакаешь и огокаешь? Сам  не знаешь ни хрена, а всё туда ж с умным видом! Чего ты ничего не знаешь-то, а? Или наоборот, считаешь себя самым умным? Конечно! С такими ушами чего не считать!
– Ты чего, ты чего, ты чего? Чего пристал-то? Лёля какая-то… Сам ты Епифан! Не видишь, что ли: мирно стою, мирно пью… Никого не трогаю, закусываю ливерной колбасой… Тоже мне, деятель именинных наук выискался… Иди к умным, если тебе так приспичило! Сам-то с тремя классами церковноприходской, а выёживается как будто с трибунов не  слазиишь! Академик какой выискался!
– Да я пошутил, Гарьк. Нервы же кругом! Ты чего, шуток не понимаешь?
– Я всё понимаю! У меня, между прочим, пятый разряд! Меня, между прочим, в прошлом годе на слёт рационализаторов посылали. В Сыктывкар. А потом – в желудошный санаторий. Бесплатный! В Кисловодск! Вот тебя посылали? Сначала в Сыктывкар, а потом – в бесплатно желудошный? А? Чего молчишь? Сказать нечего? Крыть нечем? Все вы такие, умники! Никто работать не хочет! Все хочут только жрать! Оглоеды! И при чём тут Алевтина? Алевтина, между прочим, в «Сапфире» продавщицей работает. Сейчас под следствием. За сокрытие. А ты вот тут стоишь, водку жрёшь. Как только не стыдно… Никакой прям совести перед людями!
 
 
Какое Ватерлоо?, или Из блокнота краеведа-агитатора
 
Эпиграф:
– Ох уж мне эти фраера! –
(Паща Колокольников из фильма В.Шукшина «Живёт такой парень»)
 
– А-а-а-а-! Гаррий Бонифатьевич! Товарищ Голутвин! Собственной персоной! Прелестно, прелестно! Как говорится, на слона и конь бежит!
– Извините, Гермоген Силуянович, но я никогда не понимал вот эту вашу словесную эквилибристику…
– Ну, где уж вам уж там уж… Такому, я не побоюсь этого устрашающего определения,  непревзойдённому мастеру пера и виртуозу ягодиц, снизойти до понимания нас, простых и тоскливо  бренных! Вам же чужды условности и образности видений! Вы ведь такой… весь в творческом полёте, не правда ли! Значит что?
– «Значит. будут драть».
– Великолепно! Булгакова цитируете, не отходя от кассы! Прям слёту! Прям походя! Прям за щщыкоталку!
– Значит, касса всё-таки будет?
– Кто сказал? Я сказал? Я не сказал. Я выразился. В смысле, предположил. Причём, опять совершенно образно. А вот вас я действительно буду драть. В три смычка, со скипидаром и патефонным иголками. И с нежным хрустом всех ваших закостеневших от ожидания членов. Как? Образно?
– Не то слово. Шедевр казуистики! Не много ли для меня одного-то?
– Много, согласен. Но иначе нельзя. Иначе вы не поймёте. И не осознаете. Только в три! И с обязательным продёром до самых ваших трепещущих гланд!
– Гланды это образ?
– На этот раз не угадали. Гланды это миндалины. Которые располагаются сразу за ротом.
– За ротом – язык. Я проверял.
– Ах, ты, ох, ты! Какие мы наблюдательные! Какие мы пальцем везде лазающие! За ротом – шея. Впрочем, я не патологоанатом. Вам виднее. Вам сообщат. В своё время.
– А надо?
– Что?
– Сообщать? И осознать?
– А как же! Причём, повторяю, до самых этих гланд! 
– Да в чём дело-то? Конкретно!
– Дело в вашей рубрике «Блокнот краеведа». Уточняю: в этой именно вашей и в этой именно что вонючей.
– Вы, Гермоген Силуянович, рискуете. Сегодня краеведческое движение – в чести.
– Я не боюсь смерти! Я об этом не  раз – и с высоких трибун!
– И всё-таки: что такое? К чему эти ваши претензии?  У меня все исторические факты проверены. Даже день рождения хана Мамая, папай его задери!
– А кто в них сомневается? Особенно в Папае? Никто! Только один такой скромно-огромный вопрос: каким это образом, согласно вашему утверждению, Наполеон по пути на Москву проследовал через наш город? И на обратном пути тоже? Он, насколько мне известно,  рядом с нашим городом и близко не лежал! Он, может, и знать-то никогда не знал, что существует такой милый городок, такой задрипанный по его наполеоновским меркам городишко, как наш!
– Я…
– Не надо ловить меня на слове! Я имею в виду,  задрипанный в тот исторический периодный отрезок! И не только задрипанный, но в тот отрезок-огрызок ещё и невероятно зачуханный! Но именно в тот, а не в иначе! Что?
– Что?
– Не увиливайте от поставленного прямо вам в рот вопроса: какой на … (матерное слово)… Наполеон?
– Ну, какой… Всем известный, какой… Буонапарте. Боунопартический. Которого потом на Эльбу… А оттуда – на Святую Елену.
– А вот баб сюда не надо выгораживать! Что у вас у всех сегодня привычка такая: чуть чего бабами прикрываться! Какие вы на хрен после этого гусары?
– Елена это остров.
– Да? А я думал – пивная! У магазина «Тысяча мелочей»! На углу Красноармейской и Мопассановской!
– Опять шутите. Опять горло дерёте. А вам, между прочим, нельзя. У вас же весною был ларингит. Вам бы сейчас для профилактики – стакан…
– Что? Шты-ы-ы-ы-ы?
–… горячего молока. С мёдом. На меду.
– Вы, товарищ, эти свои скабрезные намёки бросьте! А то ишь ты распоясались! Ишь разнуздались! Яна всех вас управу найду! Я всем вам устрою Брусиловский порыв! 
– Прорыв.
– Что? Опять?
– Ни в коем. Только у генерала Брусилова был прорыв. Не порыв. Порыв это когда без сдачи.
– И всё-таки опять вы, Гаррий Бонифатьевич, лукавите.  Опять ищете внутри себя. Хорошо, я вам устрою «Звезду порока»! С сегодняшнего дня я закрываю на хрен этот ваш «Блокнот агитато…», тьфу. Пропагандиста! Проводите свои раскопки самостоятельно! Без ожидания финансирования со стороны редакции нашей многоуважаемой газеты! Всё. Можете пойтить вон. Собака…
– Кто? Я?
– … опять пробежала вдоль забора. А сколько в ей блох! А сколько  хавна! И серить, и серить, и серить!  Это случайно не вы её так калорийно  подкармливаете? А, Гаррий Бонифатьевич? Сознайтесь во мраке своих безнадёжно испорченных  иллюзий! Или коллизий? Как правильно-то?  Чего молчишь, краевед душистых прерий? Или опять замышляете недоброе?
 
© Курганов А.Н. Все права защищены.

К оглавлению...

Загрузка комментариев...

Храм Христа Спасителя (0)
Москва, Никольские ворота (0)
Беломорск (0)
Беломорск (0)
Соловки (0)
Беломорск (0)
Беломорск (0)
Соловки (0)
Суздаль (1)
Троицкий остров на Муезере (0)
Яндекс.Метрика           Рейтинг@Mail.ru     
 
 
RadioCMS    InstantCMS