Регистрация Авторизация В избранное
 
 
ТМД-ОНЛАЙН!
ТМДАудиопроекты слушать онлайн
ПРЕМЬЕРЫ на ТМДРадио
Художественная галерея
Загорск (1)
В старой Москве (0)
Деревянное зодчество (0)
Микулино Городище (0)
Псков (1)
Зима (0)
Этюд 2 (0)
Храм Христа Спасителя (0)
Ростов Великий (0)
Церковь Покрова Пресвятой Богородицы (0)
Москва, Новодевичий монастырь (0)
Старик (1)
 

«Кому-то дальнему машу» (из цикла «Неудачница») Наталия Кравченко

article868.jpg
Солнца луч проблеснёт в тумане 
и уйдёт в облака, скользя. 
Жизнь – витрина, блестит и манит, 
только взять ничего нельзя.
 
Мне не выиграть по билету, 
не пристать к другим берегам. 
Неудача бежит по следу 
и прислушивается к шагам.
 
Чтобы сбить негодяйку с толку, 
я схвачу по пути такси 
и петлять буду долго-долго 
по раскисшей весной грязи.
 
Обведу её вокруг пальца... 
Но опять она тут как тут! 
Говорит: «Не зарься, не пялься. 
Ничего тебе не дадут». 
 
 
*** 
 
Жизнь моя – нескладица, нелепица. 
Как я ни леплю – она не лепится.
За что ни возьмусь – оно не ладится.
А потом за всё по полной платится.
 
Я банкрот, тупица и растратчица.
Плачется мне, плачется и плачется...
Вот куплю себе на рынке платьице –
будет мне не счастье хоть, так счастьице. 
 
  
***
 
И не верила, и не просила,
не боялась... но что-то никто
не пришёл и не дал, как гласила
поговорка. Ну что ж, а зато – 
 
всё! Цветаевские посулы
оправдались всему вопреки.
И мерцанье огня из сосуда
мне дороже дающей руки.
 
Но всегда, до скончания лет – 
чёрный список и волчий билет. 
 
 
***
 
Голубь стучится клювом в окно.
Я насыпаю птице пшено.
Так вот и я, тетеря,
стучалась в закрытые двери. 
 
Крыльями билась в чужое окно,
но тем, кто внутри, было всё равно.
Билась, теряла перья,
силы, года, доверье.
 
Но никто не открыл.
Иль не хватило крыл? 
 
 
***
 
Жизнь становится вчерашнею,
словно старое кино,
словно тапочка домашняя,
что разношена давно.
 
Горьковатый привкус опыта,
поиск истины в вине.
Мир отпетый, но не допитый,
чуть виднеется на дне. 
 
 
***
 
Обиды – на обед,
на ужин – униженья.
Коловращенье бед
до головокруженья.
 
Но помни, коль ослаб,
про мудрое решенье:
про лягушачьих лап
слепое мельтешенье.
 
Вселенной молоко
мучительно взбивая,
спасёт тебя легко,
вздымая высоко,
душа твоя живая.
 
 
***
 
Какой неохватный безудержный свет!
О мир-супермаркет, чего только нет
в витринах твоих шире моря!
Чего только нет там для горя!
 
Беда у ворот, перекрыт кислород,
все камни летящие – в мой огород.
Но блещут огнями витрины
и тянет туда на смотрины.
 
Какие хоромы, чертоги, дворцы!
А все продавцы – подлецы и дельцы.
Рекой изобилие льётся,
всё куплено, всё продаётся.
 
О мир-супермаркет, я вечный банкрот,
но вечно раскрыт удивлённо мой рот.
Я вся в твоей пагубной власти!
Чего только нет здесь для счастья!
 
Дожди, снегопады, деревья в цвету,
сиянье сгоревшей звезды на лету,
закаты, рассветы, объятья
и мамины старые платья.
 
Мосты и огни на другом берегу,
всё то, что сродни я в себе берегу,
любимые лица и тени,
и всё это можно без денег! 
 
 
***
 
Словно заначку зарою в душе
этого лета излишки.
Горечь они подсластят как драже
или «на севере мишки».
 
Их по карманам запрячу
и целый год не заплачу. 
 
 
***
 
Я ёжик, плывущий в тумане
в потоке вселенской реки.
Мне звёзды мигают и манят,
мелькают вдали маяки.
 
–  Плыви, ни о чём не печалясь, –
журчит мне речная вода, –
доверчиво в волнах качаясь,
без мысли зачем и куда.
 
Но только не спрашивай: «Кто я?»
Не пробуй, какое здесь дно.
Не стоит, всё это пустое,
нам этого знать не дано.
 
И лунный начищенный грошик
сияет мне издалека:
плыви по течению, ёжик,
и жизнь твоя будет легка.
 
 
***
 
Когда-то оборачивались вслед,
теперь порой не узнают при встрече.
Но сколько бы ни миновало лет – 
я лишь сосуд огня Его и речи.
 
Кто любит – он увидит на просвет
во мне – Меня, идущей по аллее.
Ну разве что морщинок четче след,
взгляд и походка чуть потяжелее.
 
Пусть незавидна старости юдоль,
настигнувшей негаданно-нежданно,
но не кладите хлеб в мою ладонь.
Пусть это будет «Камень» Мандельштама.
 
 
***
 
Где вы, катарсис, серотонин,
дом с белым садом, камин, мезонин,
всё, что желают в дни именин,
всё, что нам снится?
Что же на деле? Лживость икон,
замков руины, дура закон,
непобедимый в душах дракон,
старость, больница.
 
Где в парусах кумачовых корабль?
Где в небесах утонувший журавль?
Где обещания крибли и крабль,
сказочной щуки?
А на поверку – супы с котом,
светлое завтра где-то потом,
вечная сука на троне златом,
вечныя муки... 
 
 
***
 
Снова позвонили по ошибке.
Обознатки, я опять не та.
Свет луны рассеянный и жидкий
застилает ночи темнота.
 
И в глазах двоится неким фоном – 
то ли глюки, то ли сонный сбой – 
мой двойник с похожим телефоном,
но с иной удачливой судьбой.
 
Я не та. Хотя ещё живая.
Разочарованье. Немота.
Телефон звонит, не уставая.
Слишком поздно. Я уже не та.
 
Ну кому ещё во мне потреба?!
Что вы душу травите виной!
Телефон – связующая скрепа – 
между мной и миром за стеной. 
 
Словно разорвавшаяся бомба – 
нота до, взошедшая в зенит.
И не важно, мне или по ком-то
телефон как колокол звонит. 
 
 
КОЛЫБЕЛЬНАЯ
 
Спи, мечта моя, вера, надежда
на всё то, что уже не сбылось,
что закрыло навек свои вежды,
что не спелось и не родилось.
 
Вам моя колыбельная эта,
чтоб не плакали громко в груди,
чтоб уплыли в целебную Лету
и не видели, что впереди.
 
Что не встретила, не полюбила,
всё, чему я сказала гуд бай,
засыпайте, чтоб вас позабыла,
баю-бай, баю-бай, баю-бай...
 
Все, кого не спасла от печали,
для кого не хватило огня,
засыпайте, забудьте, отчальте,
отпустите, простите меня.
 
Спи, несбывшеееся,
неродившееся,
баю-бай, баю-бай,
поскорее засыпай,
затухай, моя тоска,
струйка вечного песка,
не спеша теки, теки,
упокой и упеки,
холмик маленький, родной,
спи, никто тому виной... 
 
 
***
 
Из забывших меня можно составить город.
                                                                        И. Бродский
 
 Имена дорогих и милых – 
 те, с которыми ешь и спишь, 
 консервировала, копила 
 в тайниках заповедных ниш.
 
 И нанизывала, как бусы, 
 украшая пустые дни,
 и сплетала из строчек узы, 
 в каждом встречном ища родни.
 
 Был мой город из вёсен, песен, 
 из всего, что звучит туше.
 Но с годами теряли в весе
 нежность с тяжестью на душе.
 
 Столько было тепла и пыла, 
 фейерверков и конфетти...
 А со всеми, кого любила, 
 оказалось не по пути.
 
 Отпускаю, как сон, обиды, 
 отпускаю, как зонт из рук.
 Не теряю его из виду, 
 словно солнечно-лунный круг.
 
 Да пребудет оно нетленно, 
 отлучённое от оков,
 растворившись в крови вселенной,
 во всемирной Сети веков.
 
 Безымянное дорогое,
 мою душу оставь, прошу.
 Я машу на себя рукою.
 Я рукою вослед машу.
 
 Будет место святое пусто, 
 лишь одни круги по воде,
 как поблёскивающие бусы 
 из не найденного Нигде.
 
 Я немного ослаблю ворот, 
 постою на ветру крутом
 и – опять сотворю свой город 
 из забывших меня потом.
 
 
***
 
Под луной ничто не вечно.
Светится таинственно
неба сумрачное нечто
в обрамленье лиственном.
 
А внизу, под сенью крова – 
дней труды и подвиги.
Бурый лист, как туз червовый
мне слетает под ноги.
 
Ночь земле судьбу пророчит,
карты звёзд рассыпала...
Жизнь живёшь не ту, что хочешь,
а какая выпала. 
 
 
***
 
Надежда, стой, не уходи.
Ты где-то там, в просторах сирых,
то впереди, то позади,
и я догнать тебя не в силах.
 
Скажи мне, как тебя зовут?
А лучше нет, не говори мне.
Я буду просто слушать звук
из детской сказки: "крабле, крибле..."
 
Пусть ноет сердце под рукой – 
судьбы недоенное вымя,
своей надежде никакой
я снова выдумаю имя. 
 
 
***
 
    Девочка плачет…
    А шарик летит.
                         Б. Окуджава
 
Ах, кем бы притвориться,
чей облик бы принять,
чтобы заметил рыцарь
и захотел обнять?
 
У зеркала, вздыхая,
кручусь и так и сяк.
Чего-то не хватает,
какой-нибудь пустяк – 
 
подкрасить и подпудрить,
и блёклый локон взбить – 
чтобы мозги запудрить – 
заставить полюбить.
 
Ах, как эти уловки
наивны и смешны,
пути судьбы-плутовки
давно предрешены. 
 
Я знаю, это глупо,
и всё-таки кручусь,
подмазываю губы,
запрятываю грусть.
 
Какой-нибудь там шарфик – 
хоть что-нибудь с собой, – 
и возвратится шарик
из дали голубой.
 
Осуществятся грёзы,
сойдут на нет лета.
И я скажу сквозь слёзы:
как долго ты летал!
 
 
***
 
По пальцам листья перечти.
В прогалах просинь. Или проседь?
А лета не было почти.
Вслед за весною сразу осень.
 
Весна цветеньем наврала, 
плоды неловко бились оземь. 
А лето Лета погребла. 
Но у меня в запасе осень. 
 
 
***
 
Рисунок дня. Небрежный росчерк буден.
Заветный вензель на стекле судьбы.
Подарок фей. Кофейный штрих на блюде.
Что сбудется из этой ворожбы?
 
Ещё одна иллюзия издохнет.
Одною болью больше будет в срок.
Не сбудется судьба моя – и бог с ней.
Ведь главное – что было между строк.
 
 
***
 
Привыкать к стезе земной
пробую, смирясь.
То, что грезилось весной – 
обернулось в грязь.
 
На душе – следы подошв,
слякотная злость.
И оплакивает дождь
всё, что не сбылось.
 
Тот застенчивый мотив
всё во мне звучит,
что умолк, не догрустив,
в голубой ночи.
 
 Что хотел он от меня,
 от очей и уст,
 как в былые времена
 от Марины – куст?
 
 Неужели это миф,
 сон сомкнутых вежд, – 
 тот подлунный подлый мир
 в лоскутах надежд?
 
 В предрассветном молоке
 жизнь прополощу,
 и проглянет вдалеке
 то, чего ищу.
 
 
***
 
Мелькают лица: тёти, дяди... 
Мы все – единая семья. 
Махнуться жизнями, не глядя. 
Какая разница, друзья?
 
 Покуда не свалюсь со стула, 
 Сижу и знай себе пишу. 
 На жизнь давно рукой махнула.
 Кому-то дальнему машу. 
 
© Кравченко Н. Все права защищены.

К оглавлению...

Загрузка комментариев...

Этюд 2 (0)
Зима (0)
Ама (0)
Зима, Суздаль (0)
Зимний вечер (0)
Москва, Малая Дмитровка (1)
Москва, Никольские ворота (0)
Москва, ул. Покровка (1)
Покровский собор (0)
Деревянное зодчество (0)
Яндекс.Метрика           Рейтинг@Mail.ru     
 
 
RadioCMS    InstantCMS