ТМД-ОНЛАЙН!
ТМДАудиопроекты слушать онлайн
ПРЕМЬЕРЫ на ТМДРадио
Художественная галерея
Зима, Суздаль (0)
Покровский собор (0)
Михайло-Архангельский монастырь (1)
Собор Василия Блаженного (0)
Суздаль (1)
Церковь Покрова Пресвятой Богородицы (0)
Псков (1)
Ярославль (0)
Лубянская площадь (1)
Этюд 3 (1)
В старой Москве (0)
Ростов (1)
 

«Народ и власть в поэзии сопротивления»&«Убьют ли русскую литературу?»&«Когда поэзия звучит как колокол» Валерий Румянцев

article876.jpg
Народ и власть в поэзии сопротивления
 
 Тему народа и власти в русской поэзии мы встречаем у Г.Р. Державина и В.А. Жуковского, но с новой силой она «зазвучала» в творчестве А.С. Пушкина. Не будем цитировать его многочисленные строки на эту тему, – они хорошо известны. Лишь отметим, что наш литературный гений настаивал, что поэт не должен ни от кого зависеть, ни перед кем «не клонить гордой головы», а достойно выполнять своё предназначенье – «глаголом жечь сердца людей». М.Ю. Лермонтов, Н.А. Некрасов и другие классики в своём творчестве неукоснительно руководствовались «указанием» своего учителя.
 А как же поэты начала 21 века выполняют этот наказ А.С. Пушкина?
 «Глаголом жечь сердца людей» сегодня пытаются тысячи поэтов, но эти попытки крайне редко бывают успешными: подавляющему числу тех, кто считает себя продолжателем дела А.С. Пушкина, нечего сказать народу, их художественный язык бесцветен, и многие из них, видимо, осознав это, от отчаяния «кинулись» в словесную «эквилибристику». 
 Но всё-таки и в начале 21 века можно заметить несколько талантливых поэтов, которые достаточно ярко отобразили тему народа и власти в своём творчестве. Рассмотрим некоторые из написанных ими стихотворений.
 Лучшее в поэзии Николая Александровича Зиновьева – это, безусловно, гражданская лирика. Вот один из образцов этой лирики:
 
У карты бывшего Союза,
С обвальным грохотом в груди
Стою. Не плачу, не молюсь я,
А просто нету сил уйти.
Я глажу горы, глажу реки,
Касаюсь пальцами морей,
Как будто закрываю веки
Несчастной Родине моей.
 
 Распад Советского Союза породил «грохот в груди» не только у поэта, но и у всего народа. В этом стихотворении Николай Зиновьев лишний раз напомнил всем нам, что Б. Ельцин наплевал на решение народов СССР, которые высказались на референдуме за сохранение целостности своей страны, и тем самым совершил государственное преступление. Подписав Беловежские соглашения, Ельцин первым делом доложил об этом президенту США. Такого позора Советский Союз не знал за всю историю своего существования.
 В стихотворении «В степи, покрытой пылью бренной…» говорится о том, что в степи сидел и плакал человек, а мимо проходил Бог, который обратился к этому человеку: 
 
«…Я знаю много слов заветных. 
Я есмь твой Бог. Я всё могу.
Меня печалит вид твой грустный, 
Какой бедою ты тесним?»
И человек сказал: «Я – Русский»,
И Бог заплакал вместе с ним.
 
 До какой же степени отчаяния надо довести русского человека, чтобы «Бог заплакал вместе с ним»? И вместе с тем между строк мы читаем и другую мысль поэта: всем нам надо не плакать, а что-то делать с этой властью. 
 А вот другое стихотворение Николая Зиновьева.
 
Где русские тихие песни?
Хотел бы их слышать. Вотще.
Крикун же заморский хоть тресни,
Мне нужен, как волос в борще.
 
Где русские квасы и каши?
Где русский на избах венец?
Где русские женщины наши?
Где русская речь, наконец?
 
Россия, любимая, где ты?
Какой тебя смёл ураган?..
Остался на ветку надетый
Небьющийся русский стакан.
 
 В каждой строке этого стихотворения боль за то, что происходит в России в последние четверть века. Песни, которые будоражат душу, прививают любовь к Родине, формируют и поддерживают «чувства добрые» стремительно уходят из наших радиопрограмм, экранов ТВ, эстрадных площадок. Вместо этого насаждаются пустопорожние тексты и разрушающие психику ритмы, под грохот которых гораздо легче втиснуть в сознание россиян, и прежде всего молодёжи, образцы худшего поведения далеко не лучших представителей Запада. Под эти «ритмы» гораздо успешнее можно оторвать наших граждан от здоровой пищи и приобщить к меню «Макдоналдса». 
Обеспокоен поэт и судьбой наших молодых женщин, для многих из которых образцом поведения становится гламурный образ жизни для собственного удовольствия без детей и семейных обязательств. Какой «ураган смел» Россию всем известно, и поэт знает об этом. Но он вопрошает: как это могло произойти с такой мощной державой как Советский Союз? И частично отвечает на этот вопрос: политическая пассивность граждан СССР, которая и позволила врагам нашей страны уничтожить наше Отечество. И в конце стихотворения автор бросает упрёк русским мужикам, которые пьют спиртное гранёными стаканами и ничего не предпринимают для спасения своей Родины. Народ – это слишком высокое звание, чтобы население страны соответствовало ему постоянно.
 В следующем стихотворении Николай Зиновьев даёт характеристику действий новой власти и говорит о возможных последствиях подобной политики.
 
Стало мало русского в России.
Всё заморье к нам переползло,
Исподволь подтачивая силы,
Молча мировое сея зло.
Издаёт бесовские законы –
На костях устраивать пиры…
Отчего ж мы, русские, спокойны?
Потому что это до поры…
 
 И не зря стихотворение заканчивается многоточием. Поэт от лица народа предупреждает новую власть о том, что неприкосновенный запас терпения народа может закончиться. Русский народ терпеливый, «долго запрягает, но быстро ездит». Правда, некоторые «юмористы» пытаются внушить нам другие представления о русском народе и пишут «Русские долго запрягают, а потом никуда не едут». Но пусть подобные «сатирики» не забывают, что русские за последние 300 лет только один Берлин брали три раза.
 Есть у Николая Зиновьева и другое стихотворение, в котором он с упрёком отзывается о своём народе. Называется оно «Один в поле не воин».
 
Привет, мои родные степи.
Я уходил от вас, родных.
Хотел я сбить с народа цепи,
Но сам он держится за них.
 
Он за сто лет так был напуган,
Что стал послушен, как овца.
Ослаб он телом, пал он духом,
И терпеливо ждёт конца.
 
И клонит шею он под игом,
Зовёт барыгу «господин»,
Но я родился в поле Диком,
В котором воин и один…
 
 Даже двукратное повторение в двух строчках эпитета «родной» не снижает эмоционального восприятия этого стихотворения, потому что другое прилагательное в этом случае даст меньший «эффект». «Цепи» – это терпение народа, и «сам он держится» за это терпение. Почему? Тут есть над чем подумать! История России 20 века была настолько обильно «полита» кровью, что эта пролитая кровь «переходила» на генетическом уровне из памяти старшего поколения в память младшего. И это не удивительно. Я как-то поинтересовался у своих друзей, приятелей и знакомых, у кого родители были на фронтах Великой Отечественной войны, какими их отцы вернулись в 1945 году домой. И был поражён. Практически все, кто остался жив и вернулся домой, имели тяжёлые ранения, некоторые по нескольку лет провели в плену. Войны 20 века, в которых принимала участие Россия, – это не только миллионы погибших и искалеченных, но и масса других лишений для всего населения: голод, холод, эвакуация… Не зря Николай Зиновьев в стихотворении «День Победы» с грустью пишет
 
Он и страшнее и прекрасней
Всех отмечаемых годин.
Один такой в России праздник.
И слава Богу, что один.
 
 Испытав громадное количество бед, русский народ хорошо усвоил, что такое военные или политические потрясения, тем более что девяностые годы прошлого века у большей части россиян ещё стоят перед глазами. «Не было бы хуже», – вот о чём думают люди. А тут ещё Украина демонстрирует «громадные успехи» майдановской революции. Поэтому не хочет пока русский мужик бежать «брать Зимний». Побаивается, что из него сделают русского «майдауна».
 Не исключено, что Николай Зиновьев понял, что погорячился, давая такую нелестную характеристику своему народу, и в другом стихотворении, которое называется «Не сатана ли сам уже…» поэт призывает:
 
Крепись душа! В России жизнь
Всегда была нелёгким делом.
Держись, родимая, держись.
И не спеши расстаться с телом.   
 
 Чем больше знакомлюсь с поэзией Марины Струковой, тем чаще возникает ощущение, что в отличие от подавляющего большинства её «сосестёр по перу» она поэт, безусловно, талантливый. Это человек с ярко выраженной гражданской позицией, которая оглушительно звучит в каждом её стихотворении. Вместе с тем, при чтении возникает множество вопросов, недоумений, несогласий с её пониманием действительности, трактовок многих фактов и явлений, её предложениями по «ликвидации» тех проблем, которые возникли в России в последние четверть века. Она не обходит «острые углы» нашей жизни, и создаётся такое впечатление, что даже специально «натыкается» на них и призывает читателей взглянуть на этот процесс её глазами. Периодически её «заносит», в отдельных строках чувствуется националистический «душок». Надеюсь, что со временем её поэзия «повзрослеет», и этот «душок» из стихов выветрится. Ведь даже здоровая доля национализма может привести к хроническому заболеванию.
 В произведениях Марины Струковой часто присутствует тема народа и власти. Взять, например, стихотворение «Имперские амбиции»: 
 
– У них имперские амбиции! –
Визжит политик-шоумен,
И наши бывшие провинции
Трясут знамёнами измен.
А сами втихомолку грешные
Порою жаждут всей душой
Простора, как у нас – безбрежного
И доли как у нас – большой…
 
У нас имперские амбиции,
Они нужны, чтобы сберечь
И рода русского традиции,
И цель великую, и речь.
 
Не жадность и не злость кромешная –
Имперскость, не жестокий спорт.
Империя – лишь неизбежная
Броня от приграничных орд.
И пусть опять над нами властвуя,
Они ведут трофеям счёт.
Империя – не дума праздная,
И ложь от правды – отсечёт.
 
 Хиллари Клинтон, будучи Госсекретарём США, однажды публично заявила, что, мол, несправедливо, что 40% полезных ископаемых нашей планеты находится в России, в которой всего 2% населения Земли. В отношении Саудовской Аравии, где экспорт нефти составляет 75% доходов страны, она такого заявления не делала. Это же фактически не что иное, как призыв к войне против России.
 Марина Струкова отреагировала на это в ниже приведённом стихотворении:
 
Россия – бесполезная страна.
А русский – нищеброд с последней бомбой.
Отдай Сибирь! Она другим нужна.
Отдай Кавказ! И похороним с помпой.
Отдай Карелу! Это не твоё.
Отдай Калининград! Отдай Поволжье!..
Слетелось мировое вороньё.
Осталось уповать на волю Божью.
 
 Поэт не уверен, что наша политическая «элита» сохранит территориальную целостность России, – и поэтому бьёт в «поэтический» набат.
 Шесть лет назад от нас ушёл выдающийся русский поэт Михаил Всеволодович Анищенко, который в последние годы жил и умер в нищете. Деньги на его похороны собирались, как говорится, всем миром. Почему же новой российской власти не просто не нужны такие поэты, а она их и на дух не переносит? Да потому, что эти поэты в своих произведениях говорят только правду и о власти, и о своём народе.
Михаил Анищенко не изображал политических лидеров России, крупных чиновников, не обращался к ним с призывами или речами, как нередко делали его литературные собратья. Поэт рисует картины плачевного состояния дел в стране, – и таким образом даёт оценку и центральной, и региональной властям. В стихотворении «Барабанщик» Михаил Анищенко пишет:
 
Всё горше в России и горше…
Но всё, что сегодня нещадно клянут,
Люблю я всё больше и больше.
 
 Лишь в одном стихотворении поэт упоминает фамилию лидера страны.
 
Меня менты мололи и месили
С безумием расстрелянных отцов.
И не было в оскаленной России
Защиты от державных подлецов.
 
Прикованный на ржавом табурете,
Я фонарём в грядущее светил,
И Путин улыбался на портрете,
Но так хитро, что будто бы грустил.
 
 У поэта мотив страданий за судьбу России проходит через десятки стихотворений:
 
Боль запоздалая. Совесть невнятная.
Тьма над страною, но мысли темней.
Что же ты, Родина невероятная,
Переселяешься в область теней.
 
 Всё это результат деятельности власти, представители которой без зазрения совести стремительно богатеют на глазах народа.
 
В мире бездомности, в мире вранья
Тонут и тонут державные струги;
И не погибнуть за други своя.
В круге базара какие же други?
 
 «Державные струги» рушатся, многие, чтобы выжить, кинулись на рынок продавать всё что угодно, – и на этом фоне у людей происходит деформация многих понятий: совести, чести, любви, дружбы…
 
Строки выли от злости и боли,
Не желали жалеть и любить…
И в тетрадь, как на минное поле,
Мне уже не хотелось входить.
Я отпрянул и выдохнул: «Боги!
Это строки пропащей страны!»
Подкосились усталые ноги,
И я долго сидел у стены.
 
 Валерий Рыльцов в своей статье о Михаиле Анищенко пишет: «Писать, страдая и мучаясь от тоски по распадающейся стране, все трещины которой неминуемо проходили через его сердце. Стихи его исповедальны и трагичны, исполнены предчувствием конца любви, Родины, а значит, всего мироздания… Поэт отторгает такую государственность гневно и однозначно, причём порой гнев пересиливает поэзию».  
 В стихотворении «Не напрасно» поэт показывает, какие «метаморфозы» произошли с людьми в эпоху строительства капитализма в России.
 
Я пытался хвататься за тень и за отзвук,
Я прошёл этот мир от креста до гурта…
В беспросветных людей я входил,
Словно воздух,
И назад вырывался, как пар изо рта.
 
Переполненный зал…
Приближенье развязки…
Запах клея, бумаги и хохот гвоздей…
Никого на земле! Только слепки и маски,
Только точные копии с мёртвых людей…
 
 И уже в другом стихотворении за всё содеянное новой властью с россиянами поэт готов
 
Прижать к груди спасённый скарб
Промолвить: «Мать твою, свобода!»
И растоптать российский герб
С орлом, похожим на урода.
 
 Ознакомившись с поэзией вышеуказанных авторов, мы убедились, что не все литераторы забыли заветы Александра Сергеевича Пушкина. Не отсырел ещё в русской поэзии «порох в пороховницах», и есть поэты, способные «глаголом жечь сердца людей». Значит, поэзия в России будет жить и дальше.
 
  
Убьют ли русскую литературу?
 
 Война Запада против России набирает обороты не только на экономическом, но и на идеологическом фронте. И в эту борьбу вовлекаются всё новые и новые материальные и людские ресурсы. Враги уже давно поняли, что расчленить Россию можно только в том случае, если пятая колонна внутри нашей страны откроет второй фронт. И распад СССР подтвердил, что они выбрали единственно верную тактику.
 Предателей в верхних эшелонах власти всегда можно найти. Но будет ли снова молчать народ, когда новые горбачёвы и ельцины начнут расчленять уже саму Россию? Вот это – главный вопрос! Сегодня – вряд ли возможен такой сценарий. А чтобы народ промолчал завтра, нужно самым активным и всесторонним образом продолжить работу по переформатированию его сознания. Денно и нощно внушать нашим гражданам, что прошлое и настоящее России мерзопакостно и что «светлое будущее» возможно при одном условии: если народ возьмёт на вооружение «общечеловеческие ценности». Ну, а что из себя представляют эти «ценности», мы наблюдаем уже больше четверти века. 
 Одна из важнейших задач противника на идеологическом фронте – подорвать веру в героическое прошлое нашего народа, переписать Историю и обесценить русское Художественное Слово. Внушить гражданам, и прежде всего молодёжи (она – будущее страны), что не было ничего значительного ни в советской литературе, ни в русской литературе 19 века. К решению этой задачи подключают не только представителей пятой колонны, но и тех, сознание которых уже «пошатнулось», и они попали в разряд «заблуждающихся». И порой уже трудно разобрать, кто находится рядом с тобой: враг России или всего лишь клюнувший на «наживку» нашего противника? Сегодня заблуждающиеся опасны: заблуждения с годами вырастают в непроходимые дебри. 
Пример этого мы можем видеть сейчас на Украине. Целенаправленное промывание мозгов подрастающему поколению уже дало там свои плоды.
Да и в других странах ближнего и дальнего зарубежья можно наблюдать нечто похожее. Вот только Россия, несмотря на все усилия псевдолибералов и псевдопатриотов, пока держится. И в этом немалая заслуга российской литературы, которая столетиями пыталась сохранить в читателях самые чистые и светлые чувства. А потому, чтобы уничтожить Россию, следует в первую очередь разделаться с российской культурой вообще и с российской литературой в частности. И попытки в этом направлении не прекращаются с девяностых годов. Примеров достаточно и в театральной деятельности, и в кинематографии, и в телевизионных проектах. Немало публичных людей, кто сознательно, кто по недомыслию, старательно забрасывают комочками грязи то, что наш народ привык считать национальным достоянием.
К примеру, небезызвестный Дмитрий Быков весьма преуспел в охаивании русской литературы. В книге «Советская литература. Краткий курс» он отводит каждому писателю главу, в которой высказывает своё видение творчества того или иного писателя или поэта. 
 Например, такой его пассаж: «Горький одержим безобразным. Именно благодаря этой особенности… он и навоевал читателя… Это-то отсутствие нравственных тормозов – и, более того, отрицание человеческой морали… чувствовалось в Горьком с самого начала». 
 Антон Павлович Чехов, по мнению Быкова, тоже отвратителен: «Чехов отчасти напоминает своего Лопахина, сына крепостного (как и он сам), который скупил вишнёвый сад русской литературы лишь для того, чтобы его вырубить».
 Не восхитила Быкова и поэзия Сергея Есенина: «Мандельштаму до есенинского культа также далеко, как Есенину до мандельштамовского таланта; да что там – Блоку, талантливым эпигоном которого Есенин был с деревенского своего начала и до творческого конца».
 Литературный талант М.А. Шолохова Быков частично признал, но по-своему истолковал «Тихий Дон». И это не удивительно. У Быкова было лишь два варианта. Объявить Михаила Шолохова бездарем – но это уж слишком! И он пошёл по другому пути: весь его комментарий к роману сводится к тому, что «Тихий Дон» – произведение антисоветское. Поэтому свои рассуждения о романе он заканчивает фразой: «Патриоты, откажитесь от Шолохова. Он – не ваш». 
 В своей книге Быков периодически касается истории советского государства. О И.В. Сталине он пишет: «Сегодня иногда встречаешь суждения о том, что Сталин… был менеджером модернизации, благодаря которому мы провели величайшую индустриализацию и т. д. Между тем никакой модернизации Сталин не проводил – он её угробил».
 Похвалы удостоился Леонид Леонов, но, видимо, потому, что Быков причислил его к скрытым антисоветчикам. И в качестве доказательства по-своему прокомментировал его философско-мистический роман «Пирамида». 
 Быков уделяет внимание тем литераторам, которые (или родственники которых) в той или иной степени пострадали от советской власти. Так, мы можем прочитать главу о творчестве Варлама Шаламова, Исаака Бабеля, Юрия Домбровского, Веры Пановой, Василия Аксёнова и других.
 Поразительно, но в книге Быкова нет глав, посвящённых Владимиру Маяковскому, Алексею Толстому, Константину Симонову, Константину Паустовскому, Юрию Бондареву, Василю Быкову, Чингизу Айтматову, Виктору Астафьеву, Евгению Евтушенко, Валентину Распутину, Василию Гроссману и многим другим литераторам, которые составляют гордость советской литературы. Но зато есть многостраничные главы, в которых анализируется творчество Александра Шарова, Николая Шпанова, Фёдора Парфёнова и других писателей и поэтов, творчество которых никак нельзя назвать значимым. 
 Быков расхваливает на все лады постмодернистские изыски и кульбиты Виктора Пелевина. Но мы-то понимаем, почему он это делает. Как сказал один умный человек, «если попытаться одним словом определить состояние человеческой души в эпоху нынешнего «глобализма», то это слово будет ползучим, безжалостным и пластающим: смысложизнеутрата». Привести российский народ к подобному состоянию – давнее желание так называемой западной цивилизации.
 Характерно для позиции Дмитрия Быкова и такое заявление: «В русской литературе 70-х годов 20 века сложилось направление, не имеющее аналогов в мире по антикультурной страстности, человеконенавистническому напору, сентиментальному фарисейству и верноподданическому лицемерию. Это направление, окопавшееся в журнале «Наш современник» и во многом определившее интеллектуальный пейзаж позднесоветской эпохи, получило название «деревенщики»».
 Как тут не вспомнить слова Юрия Бондарева: «Наша свобода – это свобода плевка в своё прошлое, настоящее и будущее, в святое, неприкосновенное, чистое». 
 В политическом болоте каждая лягушка мечтает стать вождём. Совсем недавно Д. Быков публично заявил, что намерен написать о предателе генерале Андрее Власове книгу, в которой будет отображён его подвиг. И ведь напишет, энергии и эрудиции ему не занимать. И получит какую-нибудь очередную престижную литературную премию. Рецензенты дружно похвалят очередной «шедевр», и каждый из них положит в карман свои тридцать сребреников. 
 А наши дети и внуки будут читать эту мерзость. Они ведь не знают, что о советской власти Валентин Курбатов, выражая мнение наших лучших писателей, сказал: «И называть этот период только «совковым» можно только от духовной слепоты и лени ума… мы не привились к прежней советской традиции, к лучшему и живому в ней. И это было национальное предательство». 
Был упомянут лишь один небольшой кусочек из обширного полотна борьбы с российским самосознанием. Думающие читатели (а другие эти строки и не прочтут) легко дополнят картину своими примерами.
 Надо смотреть правде в глаза: попытки убить русскую литературу будут всё настойчивее и изощрённее. Время не ждёт. Нужно что-то 
предпринимать для более активного противодействия этим попыткам.
 Бороться с непреодолимыми обстоятельствами можно только созданием новых возможностей. 
 
  
Когда поэзия звучит как колокол
 
 В России всегда находятся талантливые поэты, которые тесно связаны со своим народом. Выражая свою любовь и преданность Родине, они призывают бороться со злом в обществе и высказывают личные переживания за судьбу своего Отечества.
 Лучшие образцы гражданской лирики становятся песнями, которые помогают Человеку Труда преодолевать жизненные испытания, и музыка усиливает восприятие текстов.
 На одном из сайтов, где обсуждалась поэзия, один из пользователей написал: «Жизнь без гражданской лирики бледна и уныла, как без пения птиц, весенней капели и осеннего багрянца, благоухания цветов, без любви и красоты. Стихи, разумеется, не нужны всегда как хлеб, воздух, вода. Это пища, только особого рода – не для желудка, а для души. Ведь в настоящей поэзии аккумулировано добро, красота, правда». Лучше и не скажешь.
 Все мы наследники Прошлого и заложники Будущего. Гражданский поэт – это глашатай общественных настроений и чувств; причём он не только заявляет о требованиях Времени, но и призывает к действию.  
 Литературоведы утверждают, что гражданская лирика имеет существенное влияние в своё время и переживает сравнительно быструю утрату своего значения впоследствии. Этот вывод справедлив, если рассматривать поэзию усреднённого уровня, в которой преобладает публицистическая нота. Речь сильна, когда слова весомы. Мы видим немало и таких строк гражданской лирики, которые живут десятилетия. Вспомним слова из монолога Чацкого:
Где, укажите нам, отечества отцы,
Которых мы должны принять за образцы?
Не эти ли, грабительством богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
Великолепные соорудя палаты,
Где разливаются в пирах и мотовстве…
 Разве не актуальны сегодня эти грибоедовские строки, написанные двести лет назад? Ответ на этот вопрос очевиден: достаточно взглянуть, как живут абрамовичи, сечины, шуваловы…
 Наши поэты-классики остро чувствовали свою ответственность перед обществом, что и отразилось в их гражданской лирике. Именно поэтому набатный голос Пушкина, Лермонтова, Некрасова слышен нам и сегодня. Не будем цитировать их стихи – они общеизвестны. Лучше обратимся к нашему времени.
 Стоит посмотреть на холёных вожаков «Молодой гвардии Единой России», – и сразу же вспоминаются строки из стихотворения Евгения Евтушенко «Памяти Есенина», написанные полвека назад:
Когда румяный комсомольский вождь
На нас,
поэтов,
кулаком грохочет
и хочет наши души мять, как воск,
и вылепить своё подобье хочет,
его слова, Есенин, не страшны,
но тяжко быть от этого весёлым,
и мне не хочется,
поверь,
 задрав штаны,
бежать вослед за этим комсомолом.  
 Разве эти строки поэта-шестидесятника устарели?
 Та катастрофа, которую пережили народы России за последнюю четверть века, рано или поздно будет отражена в романах на художественном уровне наших классиков; пока таких произведений у современных прозаиков мы не встретили. А вот поэты уже оставили блистательные по своей художественной выразительности и эмоциональному накалу пронзительные стихотворения.
 Хорошие стихи гражданского звучания можно прочитать у Валентина Сорокина, Владимира Шемшученко, Валерия Хатюшина, Надежды Мирошниченко, Светланы Сырневой, Анатолия Аврутина и у немногих других известных поэтов. 
 Но вот какая штука: наиболее талантливую гражданскую лирику мы находим у поэтов, чьи произведения, к сожалению, не заполняют страницы литературных изданий. Одним из таких поэтов, не оценённых при жизни, является Михаил Всеволодович Анищенко. 
 В полной мере ощутив «прелести» жизни в новой России, Анищенко в стихотворении «Отчаяние» пишет:
Тянет гниющей травою из лога,
Дождик косой, как сапожник, идёт.
Родина горькая, словно изжога, 
Мучит ночами и спать не даёт.
 Проходили десятилетия, но для основной массы населения России мало что менялось. Не изменилась к лучшему и жизнь поэтов, даже выдающихся. Вот, например, отрывок из стихотворения того же Анищенко «Вот и ты живи…»:
Не сдавайся, брат, не кисни,
Не стреляйся на плацу.
Я и сам бежал по жизни,
Словно слёзы по лицу.
 
Я и сам плутал в тумане,
По вокзалам стыл и дрог;
И меня твои дворяне
Не пускали за порог.
 Эта же тема звучит и в его стихотворении «Круги»:
Двадцать лет темнота над родимой землёю,
Я, как дым из трубы, ещё пробую высь…
Но кремнистый мой путь затянулся петлёю,
И звезда со звездою навек разошлись.
 
Истощилось в писаньях духовное брашно,
Я устал и остыл. Я лежу на печи.
Умирать на земле мне почти и не страшно,
И весь ужас скрывается в этом «почти»…
 А поэт Леонид Григорьян перед смертью, характеризуя новую эпоху, написал такие строки:
Я сызмальства чужд твоему правежу,
Мне до смерти мерзко лицо твоё волчье.
Но ты остаёшься. А я – ухожу.
Без тени надежды. Печально и молча.
 Гражданская поэзия обладает способностью вызывать отклик не только в сердце, но и в сознании любого человека, задумывающегося о настоящем и будущем своей Родины. Это происходит потому, что творцы своей правдой бросают власти вызов и «глаголом жгут сердца людей». Не потому ли жизнь многих русских поэтов обрывается трагически?
 А вот строки из стихотворения Станислава Золотцева «К 20-летию начала смуты»:
На что ушло двадцатилетье это? –
На стыд, на бред, на бойню, на развал.
Хозяева страны пред целым светом
устроили кровавый карнавал.
 
И мы стоим теперь среди обломков…
И надо нам собрать остаток сил…
Не то – позором станем для потомков.
И предки проклянут нас из могил… 
 В стихотворении «Как смола ядовитая тянется» Золотцев высказывает веру в свой народ, в будущность России и тем самым пытается добавить нам душевных сил:
… Что, душа моя, вечная странница,
Тяжко в стуже звенеть соловьём?
Всё пройдёт… А Россия – останется!
Ради этого мы и живём.
 В последние годы я прочитал немало откровенно слабых стихотворений Валерия Дударева . Но это обстоятельство нисколько не снижает его авторитет как поэта в моих глазах, потому что ранее он написал вот это стихотворение:
Сгорают звёзды, люди, царства…
Испепеляющий конец! –
И нет на свете государства,
В котором умер мой отец.
И словно он в сороковые
И не выигрывал войну –
Так быстро справили живые
Себе отдельную страну.
И словно не было державы,
Свалившей гордого врага.
И там, где город русской славы,
Теперь чужие берега.
И там, где время сохранило,
Могилы русских казаков,
Теперь степная правит сила
Чужих очей, чужих подков.
И там теперь чужие страны,
Где гибли русские полки,
А горстку русских ветеранов
Добьют латышские стрелки…
 Это стихотворение достойно занесения в хрестоматию «Поэзия новой России», так как в нём множество смыслов, оформленных рукой мастера.
 Есть поэты, которые способны на должном уровне переосмысливать трагические парадоксы эпохи, наступившей после крушения Советского Союза. И одна из них, вне всякого сомнения, Марина Струкова, которая страстно и очень точно иллюстрирует жизнь обычных россиян:
Пуста казна, пусты карманы,
Не отобрали лишь души…
А люди смотрят на экраны
И верят в оправданье лжи.
 Особое место в гражданской лирике поэтессы занимают строки, которые сразу запомнились любителям поэзии:
В час восстания грозный, дикий,
по колено в крови гуляй,
но запомни закон великий:
Русский, в Русского не стреляй.
 Есть у нас и Николай Зиновьев, который пишет гражданскую лирику в своей, только ему присущей манере. Его пронзительные строки уже заслуженно стали широко цитируемыми. В стихотворении «В степи, покрытой пылью бренной…» говорится о том, что в степи сидел и плакал человек, а мимо проходил Бог, который обратился к этому человеку:
«… Я знаю много слов заветных.
Я есмь твой Бог. Я всё могу.
Меня печалит вид твой грустный,
Какой бедою ты тесним?»
И человек сказал: «Я – Русский»,
И Бог заплакал вместе с ним.
 Когда знакомишься с цифрами «Росстата» и узнаёшь, что численность русских за последние восемнадцать лет сократилась на семь миллионов человек, то это стихотворение приобретает и дополнительный смысл: всем нам надо не плакать, а что-то делать с этой властью. Тем более что количество долларовых миллиардеров за последние восемнадцать лет увеличилось в 15 раз!
 События в последние годы на Украине всколыхнули наше общество. Иначе и не могло быть: братский народ оказался в беде. И, естественно, наши поэты откликнулись на потрясения, выпавшие на долю украинского народа. Пустые надежды наполняются вздором. Когда стихотворение Анастасии Дмитрук «Никогда мы не будем братьями…» стало гимном последнего украинского майдана, российские поэты ответили ей немалым количеством гражданской лирики. Лучшими строками было, бесспорно, стихотворение Леонида Корнилова «Ответ украинке», которое имеет такое окончание:
И за счастье твоё, украинка,
Я пойду на твою войну.
Ты нашла во мне виноватого.
Я желаю тебе добра.
Никогда ты не станешь братом мне,
Потому что ты мне – сестра.
 Таким образом, мы видим, как русская поэзия изо дня в день бьёт в набат, собирая народ в годы потрясений и испытаний под знамёна Правды и Справедливости.
 
© Валерий Румянцев Все права защищены.

К оглавлению...

Загрузка комментариев...

Дмитровка (0)
Загорск, Лавра (0)
Псков (1)
Ростов Великий (0)
Зима, Суздаль (0)
Деревянное зодчество (0)
Старик (1)
Суздаль (1)
Москва, Малая Дмитровка (1)
Микулино Городище (0)
Яндекс.Метрика           Рейтинг@Mail.ru     
 
 
RadioCMS    InstantCMS