ТМД-ОНЛАЙН!
ТМДАудиопроекты слушать онлайн
ПРЕМЬЕРЫ на ТМДРадио
Художественная галерея
Автор - Александр Лазутин (0)
Москва, Малая Дмитровка (1)
Ярославль (0)
Михайло-Архангельский монастырь (1)
Москва, ул. Покровка (1)
Церковь в Путинках (1)
Беломорск (0)
Соловки (0)
Старая Москва, Кремль (0)
Этюд 1 (0)
Соловки (0)
Беломорск (0)
 

«Музей» Валентин Нервин

article953.jpg
Стихи всегда слагаются в бреду –
на русском, украинском или идиш –
когда легко идешь на поводу,
но самого поводыря не видишь.
Создатель бредил миллионы лет,
но свет определяется в итоге
и люди, понимающие бред,
уже не потеряются в дороге.
 
 
МУЗЕЙ
 
Люблю читать стихи моих друзей:
со временем оценят их и даже
откроют удивительный музей
поэзии, любви и дружбы нашей.
Какой-нибудь смешной экскурсовод,
сверкая вдохновенными очами,
посетует, что пили напролет
и даже колобродили ночами.
Поведает о бедности пенат,
где бушевали бешеные страсти;
кто и когда по жизни был женат, 
и вообще ходок по этой части.
Но главное, чем славится музей
и дышит сокровенная свобода –
прекрасные стихи моих друзей.
 
Всё остальное – от экскурсовода.
 
 
ПЕРЕЧИТЫВАЯ БУНИНА
 
Когда вас покидает благодать
и нет обетования в Отчизне,
какое счастье Бунина читать
и через это возвращаться к жизни.
Нам выпало укорениться в ней,
перечитав урочные страницы,
и через призму окаянных дней
увидеть человеческие лица.
 
 
КЕНЖЕЕВ ВАРИТ ПЕЛЬМЕНИ
 
Когда поэзия до фени,
среди Соединенных Штатов
Кенжеев варит пельмени
из русских полуфабрикатов.
В России ямбу и хорею
воздали больше, чем Аллаху;
но, что позволено еврею,
непозволительно казаху.
Судьба закручивает гайки
и безнадежно устарели
филологические байки,
рассказанные в Коктебеле.
Стихи приходят ниоткуда,
хотя поэзия до фени.
Скажи спасибо, что покуда
Кенжеев варит пельмени.
 
 
ПИЛИГРИМ
 
Всегда не хватает любви и тепла:
последний поэт коктебельской эпохи
живет на какие-то жалкие крохи,
живет на подачки с чужого стола.
Что гений? –
убыточное ремесло:
немного бомжует и много бичует,
с оказии в теплоцентрали ночует
и хочет уехать туда, где тепло.
Среди вавилонских и русских земель
петляет во мраке тропа пилигрима,
который мечтает добраться до Крыма,
где ждет, не дождется его Коктебель.
 
 
СИМОНОВ
 
Поэту Симонову было
тогда не больше тридцати:
весна цвела, жена любила,
у поколения – в чести.
У времени свои законы:
его лирический герой
носил армейские погоны
и портупею с кобурой.
По ходу лет, на удивленье,
менялись люди и миры –
жена ушла и поколенье
помалу вышло из игры.
Настало время одиночек,
седого дыма без огня
и больше не случилось строчек
пронзительнее: – Жди меня…
Война списала на потери
все категории добра
и на потертой портупее
висит пустая кобура.
 
 
АНТУАН
 
Антуан де Сент-Экзюпери
был пилот, писатель и пижон –
черт его за это побери,
потому что перся на рожон.
Этот невозможный Антуан –
даром, что писатель и пилот,
часто опрокидывал стакан
и летал, забыв про самолет.
Улетел и сгинул без следа
между небом и Па-де Кале.
Маленькие принцы никогда
не живут подолгу 
на Земле.
 
 
* * *
 
Фонарь у дежурной аптеки,
поставленный, как оселок…
Ах, люди мои, человеки,
что вам обезумевший Блок?
Что вам, современные скифы,
готовые к бою с утра,
чужие печали и мифы,
когда на работу пора?
У вас грандиозные планы
и замыслы, благодаря
тому, что «духи и туманы»
решительно до фонаря!
 
 
* * *
 
Осень играет страстями
на убывание дней,
листья швыряет горстями
в сторону жизни моей.
Всё суета и химера,
но от угла до угла
возле Петровского сквера
тень Мандельштама легла.
 
 
* * * 
 
Александр Сергеевич Пушкин – замечательный русский поэт.
                                                                          Из учебника по литературе. 
 
По дороге на Черную речку
начались Окаянные дни.
Не гаси поминальную свечку,
заодно и меня помяни.
От Воронежа до Магадана,
дорогая Отчизна, пора
помянуть Александра, Ивана,
Михаила, Бориса, Петра…
Мы хлебнули из пушкинской кружки
и до срока сошли в Интернет.
 
Александр Сергеевич Пушкин –
замечательный русский поэт. 
 
 
* * *
 
  …какое раздолье для скорби!
               Сергей Гандлевский
По всем углам неласковой Отчизны,
где трын-трава дороже, чем трава,
последние часы нелепой жизни
растратив на красивые слова,
мы вымираем, хуже тараканов,
и вылетаем задом наперед
из края одноразовых стаканов,
который без поэзии умрет.
 
 
* * *
 
Мы выживали времени назло,
как все послевоенные подранки.
Когда я становился на крыло,
в меня уже стреляли из берданки.
Не наших бьют
и наших тоже бьют –
я знаю птиц высокого полета,
которые о Родине поют,
а их за это из гранатомета…
 
 
ПАМЯТИ ГЕОРГИЯ ИВАНОВА
 
Мы, рожденные из праха, 
презирающие страх, 
что мы знаем кроме страха, 
превращающего в прах? 
Кроме бедности и боли, 
кроме смертного греха, 
кроме ветреной юдоли
гениального стиха?..
 
 
ПАМЯТИ АЛЕКСАНДРА МЕЖИРОВА
 
Холодно, голодно и неуютно –
разве что, горе еще не беда.
Век начинался коряво и смутно
и не кончался уже никогда.
Что остается ему, инвалиду
первой, а также второй мировой?
Он опоздал на свою панихиду
и не избыл темноты вековой.
Над Вифлеемом звезда догорает
и выгорает звезда над Кремлем,
а инвалид на гармони играет
и громыхает своим костылем.
 
 
ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО
 
Кто бывал на Ваганькове ночью
и не сбился, по пьяни, с пути,
тот, наверное, видел воочию,
как двоится душа во плоти.
Проходя между раем и адом
по извечному краю земли,
он, наверное, слышал, как рядом
голоса одичалые шли.
Огради его, крестная сила,
от погибели ночь напролет! –
во спасенье души над могилой
сатанеющий Ангел поет.
 
 
ПАМЯТИ ЛЬВА ЛОСЕВА
 
Зачем, фортуне вопреки
(а, может, и благодаря),
пошли хорошие деньки
на коньяки да вискаря?
Пока Пегас копытом бьет
по человеческой судьбе,
никто с тобой не помянет
того, что умерло в тебе.
 
 
ПАМЯТИ БОРИСА РЫЖЕГО
 
…на долги и работу – забить,
возвращаться на автопилоте
и кого-нибудь так полюбить,
что забыть о долгах и работе.
Может, жизни осталось на треть,
может быть, вообще не осталось;
так позвольте ему умереть
от любви,
 о которой мечталось!..
 
 
АЙСЕДОРА
 
Иногда по ночам
на погосте туман
и гуляет нечистая сила.
Айседора Дункан,
Айседора Дункан,
ну, зачем ты его полюбила?
Босоножка, на кой тебе эта Москва
и поэзия русского хмеля,
золотые слова и дурная молва,
ритуальные танцы метели.
Целовала порывисто и горячо
по завету свободы и плоти,
а потом перекинула шарф за плечо,
потому что судьба на излете.
Всё на этой земле
волшебство и обман,
быль и небыль, любовь и могила.
Айседора Дункан,
Айседора Дункан,
ну, зачем ты его полюбила?!. 
 
 
* * *
 
От немыслимого чуда,
коему названья нет,
и до той поры, покуда
существует белый свет,
может статься, недалече.
Но от века – там и тут –
по этапу русской речи
нас конвойные ведут.
Оттого, что уязвимы
наши души во плоти,
все пути исповедимы,
кроме крестного пути.
Поминай меня, Иуда,
от угара этих лет
и до той поры, покуда
существует белый свет.
 
 
* * *
 
От рождения сентиментален,
а заносит – не знамо, куда:
я, как муж, не всегда идеален
и хороший отец – не всегда.
Не могу разобраться во многом
но пожизненно горд оттого,
что стою перед Господом Богом
и читаю стихи
для Него.
 
© Нервин В.М. Все права защищены.

К оглавлению...

Загрузка комментариев...

Зима, Суздаль (0)
Загорск, Лавра (0)
Микулино Городище (0)
Беломорск (0)
Москва, Малая Дмитровка (1)
Зимний вечер (0)
Этюд 3 (1)
Беломорск (0)
Старая Москва, Кремль (0)
Беломорск (0)
Яндекс.Метрика           Рейтинг@Mail.ru     
 
 
RadioCMS    InstantCMS