ТМД-ОНЛАЙН!
ТМДАудиопроекты слушать онлайн
ПРЕМЬЕРЫ на ТМДРадио
Художественная галерея
Троицкий остров на Муезере (0)
Покровский собор (0)
Старая Москва, Кремль (0)
Соловки (0)
Ивановская площадь Московского Кремля (0)
Ростов (1)
Беломорск (0)
Троицкий остров на Муезере (0)
Зима (0)
Этюд 2 (0)
Троице-Сергиева лавра (0)
Троицкий остров на Муезере (0)

«Желтый Зырк – Мышья Погибель или право божьих тварей на милосердие» Валерий Веларий

article976.jpg
  Желтый светящийся диск уставился в администратора, и тот потянулся к кнопке. Вспыхнул второй желтый диск – и палец администратора утопил кнопку. Протрезвонил третий звонок. 
 Отгремели последние хлопанья кресел. Отшуршали последние конфетные обёртки. Отхлипывали и отвзвизгивали последние удушаемые гаджеты. По внутренней трансляции долетел дуэт мужского и женского голосов: «Ах, эскьюз ми, я неглиже…» – «Ничего, ничего, нашему деловому контакту это не помешает…» Трансляция удостоверила: зал воодушевленно задышал. Спектакль начался.
 И огромный бурно-шерстяной Желтый Зырк – Мышья Погибель, неся над собой, как знамя, пышный хвост, по-хозяйски вальяжно вступил в женскую гримерку. Он повел локатором левого уха. Потом правым локатором. Пригасил один желтый диск. Потом дважды пыхнул обоими. И повелительно изрёк:
  – Мрмяувр!
  Уборщица тетя Шурша отставила швабру и полезла в шкафчик. Пока она звенела посудой и флаконами, из норки в углу вереницей, без суеты и не толкаясь, стали выходить мыши. Пристальным взором сурового, но справедливого дрессировщика котяра следил за тем, как мыши одна за другой укладываются в шеренгу. Мыши нежно попискивали. Было ясно: они знают – гибель им не грозит. И заранее предвкушают душевное удовольствие.
 Город обожал свой театр за ничем не прикрытый эротический популизм. Ну, под видом философской вседозволенности, беспардонной житейской мудрости, межпартийного пофигизма и политической охренелости. А еще этот театр с некоторых пор снискал уважение проповедью всеобщей, всепрощающей любови, абсолютной терпимостью и бережливым уважением к праву любого существа на жизнь.
 Первопричиной стали слова, в сердцах произнесенные главным режиссером, когда он пощелкивал курком пистолета: «Ну что ж… Каждая божья тварь имеет право на жизнь».
 Пышнохвостый сибарит, пофигист и эпикуреец Желтый Зырк – Мышья Погибель и уборщица тетя Шурша поняли слова главрежа по-своему и буквально. А, может, главреж сперва увидел, как котяра дрессирует мышей, но не душит. И это побудило главрежа умерить мстительный пыл и произнести те самые поворотные слова…
  А дело было так.
  Каждый новый спектакль театра вызывал в ту пору в городе бурные споры и пересуды своей непримиримой позицией: зло непременного должно быть наказано. И любой, кто совершит неправедный поступок, должен подвергнуться беспощадному мщению – тюрьмой, казнью, изгнанием из модного ресторана, мордобоем, лишением наследства, смертью от удачного несчастного случая. И даже супружеской изменой. 
  В ту же пору в театре самозахватом поселилась мышиная семейка. Все знали, где их резиденция.Мыши шли из дырки в предбаннике женской гримерки. В углу между душем и шкафом для посуды. Прыскали отравой в норку! Затыкали намертво. Ставили ловушки. Ни одна мышь не пострадала. Хотя мышеловки ставили везде, куда удалось засунуть. Но в них почему-то то попадали актеры, актрисы, секретарки директора и прочие творческие и технические работники театра. Главрежу, директору, инспектору по технике безопасности и главному бухгалтеру это, в конце концов, надоело. Особенно терзали нервного главрежа вопли тружениц в пошивочном цехе и актрис в гримерках. Мышеловки защелкивались на их педикюрах и маникюрах в самые неподходящие минуты. Но хуже всего было, когда мыши являлись на сцену. И опять-таки в самый критический или откровенный момент действа. Далеко не всегда это удавалось обыграть. Правда, даже самым впечатлительным актрисам пару раз, удалось подать вопль омерзения от вмешательства серых дилетантов – как шок их героинь от непристойного предложения одного из персонажей. Но главреж больше не мог сносить это надругательство над правдой искусства и трепетностью творчества.
  Тогда в театр, по рекомендации, и был призван на службу пушистый и до неприличия породистый красавец. Его два блюдца в крутом лбу излучали желтое царственное сияние. Когда он цинично прищуривал эти желтые диски, а потом со всем пылом самоуверенного эгоизма сверкал сразу обоими в лицо кому-либо, трепетные женские сердца готовы были на что угодно. Иногда, воздев к небесам хвостище, он милостиво разрешал женским ладоням трепетно поносить за ним этот царственный шлейф. Его краткие и по-мужски выразительные реплики «Мрмруум…» звучали повелительно и призывно. И женские сердца вмиг сдавались на его милость. А романтичная, вопреки знанию всей подноготной творческой жизни, заведующая пиар-службой дала красавцу, в соответствии с его должностью и ожиданиями, – имя: Желтый Зырк – Мышья Погибель.
  Тут-то главреж бросил ту злополучную фразу…
  С первого дня службы хвостатого небожителя он и тетя Шурша нашли общий язык и разделили обязанности. Она делала грязную работу: прежде заряжала и расставляла ловушки и мышеловки, а теперь должна была собирать охотничий улов. А котяра должен был душить серую живность. Но этот котище вырос в неге элитного питомника. Душить кого-либо он не стремился. К чему?! Пищу… смачную, сводящую с ума!.. подносят на блюдечке. Можно, конечно, поиграть с живыми игрушками. Скажем, повыкидывать рыбок из аквариума. И скакать возле них, когда они прыгают по полу. Или гонятьсяза механической мышью. Но лучше – за живою. И, полюбив её за совместные баловство, нежно вылизывать, катая языком сбоку набок. И мурлыкать в ответ на ее проникновенный писк. Ну, да. Нормальное воспитание… хорошо, дрессура!..лаской и поощрением.
А вы что, не знали, что животные могут дрессировать животных?1 И в дикой природе, между прочим, тоже. Орлицы в гнезда приносят грызунов – и орлята с ними играют. Лисы то же самое делают в своих норах для лисят. Да и огромные хищники порой дружат с птицами и мелким зверьем. Что уж говорить о нравах животных, живущих среди людей!
 Вот и этот котяра открыл в себе дар воспитателя. А тетя Шурша его в этом поддержала. 
Если по правде, то Желтый Зырк – Мышья Погибель предпочитал специальный сухой корм и элитные консервы. Ну, и чтобы давали запить чем-то духоподъёмным. А тетя Шурша тоже не устояла перед харизмой желтоглазого красавца с такими глубокими, грудными, басовыми, краткими повелениями «Ммурррмррммм!» Она считала, что надо по-женски терпимо потакать слабостям писаных красавцев. Зачем ему жрать несчастных мышей?! Еще отравится! А театру была прямая польза. Котяра занимался мышами. Они отвечали ему взаимностью. И не мешали творческим поискам театра.
  И с того дня повелось так, как было и сейчас. И на чем однажды главреж застукал тетю Шуршу, котяру и мышей.
  Пока публика рассживалась, а актеры готовились за кулисами к выходу, Желтый Зырк – Мышья Гибель вступал в свой приватный аппартамент – оустевшую женскую гримерку. Желтые диски обозрели окрестность. Прозвучало короткое: «Ммуррмм!» Дескать, пора на выход. Под мерное похлопыванье хвоста по полу и по кошачьим бокам, мыши цепочкой стали выходить из норки и раскладываться рядком. Старшие степенно перекатывались на спину. Молодежь сходу плюхалась навзничь – все четыре конечности врастопырку. Тетя Шуршаставила в углу стильную миску. Сыпала туда сухой корм и поливала валерьянкой. Потом она опрыскивал валерьянкой каждую мышь. Серые потергивали носами. Это были минуты неги, ласки и счастья! Желтый Зырк – Мышья Погибель шел вдоль шеренги и тщательно вылизывал каждую серую божью тварь. Он катал их языком сбоку набок.А они нежно пиликали и блаженно поводили хвостами. Потом тетя Шурша шваброй сметала серых к норке – надышавшись валерьяновым перегаром и обессилив от экстаза нежности, они не в силах были идти своими ногами. Желтый Зырк – Мышья Гибель лапой, бережно запихивал серых по одному в норку. Потом разваливался вдоль стены и спиной наглухо закупорил норку. Когтями он подтягивал к себе миску. Запуская в ней лапу, он сгребал в горсть обвалерьяненные гранулы корма и ссыпал себе на язык. 
  Тишь да блажь осеняли театр. Спектакль без помех потрясал сердца.
 Обнаружив это, главреж ни в чем не стал упрекать тетю Шуршу и котяру. Но вдумчиво и благодушно изрек те самые слова: «Каждая божья тварь имеет право на жизнь!..»
 Эти слова главрежа о праве божьих тварей на помилование благословением небесным отозвались в благородных сердцах уборщицы тети Шурши и Желтого Зырка – Мышьей Погибели. И укрепили их в осознании того, что они нашли бескровный путь к победе.
  А дальше было вот что.
  Репетировали ключевую сцену соблазнения. Иначе говоря, признания в страшной тайне. Прима театра, сверкая стрингами и лучезарно манящими взглядами, с такой откровенной правдой жизни и чувства заводила партнера, что главреж понимал: главная любовь его жизни и творение его рук, на глазах у всех улетает к другому светилу. Главреж поймал в зеркале издевательский, мстительный и зловеще-радостный взгляд другой всё еще примы театра – своей жены. Тогда-то главреж, сглотнув ком в горле, поигрывая пистолетным курком, а взглядом выражая сожаление, что пистолет бутафорский, и повторилприлюдно ту фразу о великой толерантности:
  – Что ж… Каждая тварь… божья… имеет право на жизнь.
  Возможно, однажды тетя Шурша переборщила с опрыскиванием. А Желтый Зырк – Мышья Гибель из-за этого слишком долго вылизывал серых.А спектакль тем временем кончился! Уже трансляция отгремела тремя бурями аплодисментов после актерских выходов на поклоны. И несколько актрис, торопливо влетели в гримерку, разоблачаясь находу. А в предбаннике – толпа развалившихся мышей котяра услаждает языком. 
 О, какой хоровой визг выше всех возможных октав полетел сквозь потолок к звездам! Придерживая руками недоснятое, актрисы кинулись обратно на сцену, увлекая за собой из-за кулис остальных актеров. Трансляция донесла: публика вообразила, что актрисы не могут с ней расстаться и с восторженным визгом вновь вылетели на поклоны и жаждут новых поощрений…
 Желтый Зырк – Мышья Гибель молча обеими лапищами зашвырнул мышей в норку. Тетя Шурша влила туда флакон валерьянки – чтоб пьяная рвань не рвалась из дому на подвиги. Суета и писк перепившихся мышей в норке стали просто неприличными. Желтый Зырк – Мышья Гибельснова заткнул своей спиной норку, удовлетворенно, но как всегда, кратко, высказался: «Мммуррмр!» и продолжил лениво трапезничать. Слегка пошевеливая хвостом, он медленно запускал лапу в миску. Еще медленнее сыпал гранулы в пасть. И, лежа набоку, совсем уж неспеша смаковал угощенье.
 Трансляция донесла новый взрыв зрительских восторгов – какая любовь к зрителям со стороны обожаемых актрис! Они снова прибежали поклониться публике!
  Гремели аплодисменты.
  Бедное, страдающее под гнетом собственного всепрощения, терзаемое безлюбьем, сердце главрежа утешалось этой взаимной и чистой страстью публики и актеров.
 А в сценических творениях театра, как отметили в своих рецензиях критики, «радикализм мщения уступил место жажде прощения и понимания»…
 
Москва, январь-февраль 2020 г.
(из цикла историй о Благородном Котяре)
 
© Валерий Веларий Все права защищены.

К оглавлению...

Загрузка комментариев...

Этюд 1 (0)
Беломорск (0)
Беломорск (0)
Троицкий остров на Муезере (0)
Троицкий остров на Муезере (0)
Троицкий остров на Муезере (0)
Церковь в Путинках (1)
Беломорск (0)
Беломорск (0)
Церковь Покрова Пресвятой Богородицы (0)
Яндекс.Метрика           Рейтинг@Mail.ru     
 
 
RadioCMS    InstantCMS