ТМД-ОНЛАЙН!
ТМДАудиопроекты слушать онлайн
ПРЕМЬЕРЫ на ТМДРадио
Художественная галерея
Лубянская площадь (1)
Ивановская площадь Московского Кремля (0)
Покровский собор (0)
Зима, Суздаль (0)
Храм Христа Спасителя (0)
Церковь в Путинках (1)
Церковь Покрова Пресвятой Богородицы (0)
Этюд 3 (1)
Москва, Никольские ворота (0)
Старик (1)
Старая Москва, Кремль (0)
Ростов Великий (0)
 

«На Казанской» Юрий Меркеев

article152.jpg
        Ольга приехала на работу за полчаса до открытия аптеки. Завывал сильный ветер. Рассыпчатый, как крупа, снег бил в лицо, норовя залепить глаза и уши и залезть под воротник. Лампочка уличного освещения у аптеки болталась, словно буёк на море во время сильного шторма. Отключив сигнализацию, женщина зажгла свет и, расстегнув шубу, опустилась на стул и стала наблюдать из тёплого помещения аптеки за тем, как беснуется непогода. «Перед Рождеством дьявол всегда старается навести на людей смуту», – подумала она, вспоминая свою бабушку, которая в сильную метель всегда крестила окна и говорила: «Свят, свят, свят».
На улице замаячила знакомая тень дяди Миши, алкоголика из дома напротив, который подходил к аптеке раньше других и был для Ольги своеобразным талисманом хорошей торговли. Из жалости она пускала его раньше времени. Вот и сегодня она открыла ему дверь, и в аптеку заскочил трясущийся старичок с опухшим лилово-синим лицом и заиндевевшей рукой протянул  мелочь.
– Оленька, милая, не дай помереть старому, – пробормотал дядя Миша и зашёлся в нездоровом лёгочном кашле. – Пузырек «Боярышника»… Гхе-гхе-гхе… Рубля не хватает. Занесу в обед, гхе-гхе-гхе.
– Смотри не обмани, дядя Миша.
– Что ты?! – испуганно воскликнул озябший мужчина, судорожно прижимая флакончик с «живительной влагой». – Вот тебе крест!
Дядя Миша попытался вычертить в воздухе подобие креста, и Ольге вдруг стало стыдно от того, что она вынудила старого человека клясться самым святым ради флакона «Боярышника», и она виновато улыбнулась и махнула рукой.
– Ну, иди, дядя Миша. Я тебе верю.  Иди. Я пока аптеку закрою. В порядок себя приведу.
Закрыв дверь за первым клиентом, Ольга ушла в комнатку, в которой она и её коллеги переодевались и обедали, и до восьми утра там просидела, накладывая на лицо утренний макияж.
К восьми подошла напарница Юля, жизнерадостная оптимистка с оловянными глазами, и аптека начала работать. Первая партия посетителей сплошь состояла из одних пьяниц, которые с трудом наскребали с утра мелочь, для того чтобы похмелиться сообща недорогим аптечным продуктом. Вслед за ними появлялись люди из второй партии. Эти торопились на работу и забегали по пути в аптеку, чтобы купить какое-нибудь разрекламированное по телевизору лекарство. «Сегодня будут спрашивать от гриппа, – безразлично подумала Ольга и, подняв глаза на табло электронных часов, тяжело вздохнула. – Боже, как долго тянется время! Как привязанное…»
В начале девятого в аптеке скопился народ. Вчера телевидение напугало доверчивых обывателей надвигающейся эпидемией гриппа, и мнительные горожане ещё до прихода самой эпидемии заразились вирусами болезни от чихающих телевизионных человечков.
В  аптеку зашёл местный журналист Прохоров. Одет он был в чёрное драповое пальто с меховым воротником; в руках держал цветы, коробку конфет и шампанское. С ним точно праздник вошёл в аптеку. Очередь почему-то заулыбалась. Ольга выскочила к нему из-за прилавка и несколько минут стояла рядом с журналистом, розовея от комплиментов, которыми он её осыпал. Выйдя в очередной раз из запоя с помощью лекарств, припасенных для него специально Ольгой, мужчина поздравил ее с наступающим Рождеством и вручил цветы, шампанское и конфеты, а так же свежий номер местной газеты, в которой работал.
За прилавок Ольга вернулась радостно-возбуждённая, со сверкающими глазами.
– Это тот самый? –  с улыбкой спросила Юля.
– Ага.
– Ничего. Вежливый. Старый только. В очках. Умный, наверное. С чем это он тебя поздравлял?
– С Рождеством.
– С твоим?
– Бог с тобой, Юля, – блаженно улыбнулась Ольга, втягивая в себя аромат роз. – С Рождеством Иисуса Христа.
– А-а, – протянула жизнерадостная оптимистка с оловянными глазами. – Ты же знаешь, в церковь я не хожу, и в Бога не верую.
– Юль, покараулишь отдел? Пойду, цветы отнесу и чайник поставлю.
– Хорошо, – ответила напарница.
– А мужчина, между прочим, и не должен быть красавцем, – сказала вдруг Ольга, словно отвечая каким-то своим потаённым мыслям. – Главное, чтобы у него голова была на плечах.
И она понесла подарки и хорошее настроение в раздевалку. Вскоре ей пришлось вернуться в отдел, так как в аптеке скопилась очередь и появилась ворчливая и вечно чем-то не довольная заведующая Галина Ивановна, которая постоянно срывала своё дурное настроение на подчинённых.
После обеда, до пяти-шести вечера, в аптеке наступал мёртвый час. Изредка заходила какая-нибудь пенсионерка купить  недорогих лекарств и заодно пожаловаться на жизнь. Многих старушек Ольга знала и обращалась к ним по имени-отчеству, ласково, как к добрым знакомым, и они отвечали ей тем же, называли «внучкой» и рассказывали разные  истории из своей жизни. И Ольга как губка впитывала в себя чужую боль.
Когда ей было тяжело выслушивать бабушек, она совала им бесплатно какие-нибудь копеечные таблетки, словно откупалась от них, и, извинившись, уходила в раздевалку или на склад, где отдыхал грузчик дядя Вася. И до неё через приоткрытые двери доносилось, как бабушки шумно благодарили ее, словно она одарила их не копеечными таблетками, а золотом, и раскланивались, как в церкви, со словами: «Бог спасёт, внучка. Бог спасёт». Когда бабушки покидали аптеку, на Ольгу наваливалась какая-то грусть, и хотелось плакать. «За что Бог дал мне такую чувствительную душу? – думала она, едва сдерживая слёзы. – Вот Юлька молодец! Стоит себе весь день, как мумия, улыбается, думает о дискотеках, машинах и мальчиках, и хоть бы хны! Но ведь к ней и бабушки почему-то не подходят. Как видно, есть в её глазах что-то такое, что отпугивает их, как ворон пугало. Это я, глупая, всё выслушиваю, киваю головой, будто своего горя мало».
Она вздохнула, вспомнила  журналиста и улыбнулась. «Какой он всё-таки внимательный, добрый, цветы принёс… розы! Это перед Рождеством-то розы! И шампанское…».
– Плохо, девочки, работаете, – врезался вдруг в её мечты недовольный голос заведующей аптекой. – Выручки никакой. У нас грипп на носу, а выручка хуже, чем летом. Хотела вас отпустить на Рождество, да не выйдет. Завтра работаете весь день. Всё. Я ушла.
Когда за Галиной Ивановной закрылась дверь, в аптеке как будто дышать стало легче. До конца смены оставалось чуть больше двух часов, и Ольга наперёд знала, как пройдут они: появится дядя Миша с деньгами, оживший, разрумяненный, с влажными пьяненькими глазами, любвеобильный, разговорчивый. Он заплатит долг и купит наперёд несколько флаконов «Боярышника», чтобы дожить до утра, а завтра явится к аптеке первый и будет маячить у окон, ожидая, когда у сердобольной Оленьки дрогнет сердце, и она впустит его внутрь.
Так пройдёт день, другой, третий… Может пройти вся жизнь.
С большим трудом Ольга доработала до лета и стала с нетерпением считать дни до отпуска. Душа её была опустошена, нервы никуда не годились, и она могла из-за какого-нибудь пустяка на работе разреветься, и Галина Ивановна уже не раз отпаивала её валерьянкой, догадываясь, что причиной сей болезни являлась неустроенная личная жизнь. Журналист куда-то пропал, наверное, перестал выпивать и не нуждался в лекарствах.
«Уеду в деревню к маме, – подумала она, пытаясь отогнать от себя назойливые мысли о журналисте. – И дочка отдохнёт от города, молочка попьёт из-под коровы. Будем купаться в озере, загорать, ходить в лес за ягодами и грибами…». Она вспомнила, что мама её не одобряла курортного времяпрепровождения в деревне, осуждала и злилась на Ольгу, если та с утра до вечера не трудилась на бесконечных грядках, не носила воду из колодца, не поливала огурцы, помидоры.  И Ольга решила не ездить в деревню, а отдохнуть в городе. И мысли её вновь закрутились вокруг персоны журналиста. И женщина, наконец, поняла почему: она влюбилась!
Каждый год в праздник Казанской иконы Божьей Матери в городе был крестный ход. Толпа паломников шла следом за иконой, которую несли на плечах на подпорках четверо мужчин. По народному поверью, тому, кому удавалось три раза поднырнуть под иконой, прощались все грехи, накопленные за год; девушек ждал счастливый брак, мужчин – оставление дурных привычек.
Ольга всегда с благоговением относилась к  народным поверьям, обещавшим неожиданное счастье.
На Казанскую аптека работала. До отпуска оставалась неделя. Приехав раньше обычного, Ольга собрала свои  волосы под косынку, сорок раз прочитала про себя «Богородицу» и вышла на улицу, ожидая икону. Нервы её были истончены до того предела, за которым у религиозно настроенных женщин часто случается восторг, мистическое переживание. Глядя перед собой на дорогу, откуда должен был появиться крестный ход, она загадала, что, если три раза поднырнёт под иконой, то непременно и немедленно получит счастье. Сегодня же. И это счастье в её понимании было связано с мужчиной, который дарил ей цветы, конфеты, шампанское и… тёплые, ласковые слова.
– Ты что здесь стоишь? – удивлённо спросила Юля, проходя мимо застывшей в ожидании иконы Ольги.
– Жду.
– Кого ждешь?
– Богородицу.
– Ко-го? – удивлённо заморгала напарница и, взяв из рук Ольги ключи, бросила на неё подозрительный взгляд, – совсем рехнулась перед отпуском девка.
Наконец, появилась Казанская икона Божьей Матери. Носилки несли на плечах четыре бородатых паломника, одетые в белые навыпуск рубахи. Они шли босиком, но передвигались быстро, уверенно. За ними едва поспевали старушки, но  умудрялись забегать вперёд и бросаться перед иконой на колени. Богородица плавно проплывала над ними, а они поднимали ей вслед плачущие глаза и за что-то усердно благодарили.
Издали Крестный ход напоминал корабль, медленно плывущий по главной улице города. Когда икону проносили около аптеки, Ольга изловчилась и три раза поднырнула под ней. На работу она пришла счастливая, загадочно-притихшая, словно она узнала что-то такое, о чём не знали ни Юля, ни Галина Ивановна, ни дядя Вася.
После обеда в аптеке появился журналист Прохоров. Он, как видно, очень плохо переносил жару и был пьян. С его лба на шею стекали крупные капли пота. Рубашка под рукавами и на спине была мокрая. Выглядел он больным и старым. Он пил уже неделю и теперь пришел просить у Ольги лекарство, без которого был не в силах остановить запой. Ольга выслушала его с блаженной улыбкой на устах, а затем стала говорить о своём, наболевшем. Она рассказала о крестном ходе, о Богородице, о том, что ей удалось три раза поднырнуть под иконой и о том, что она чувствует, что сегодня в её жизни должно случиться что-то из ряда вон выходящее.
Тяжело отдуваясь и вытирая пот, Алексей терпеливо слушал её, поглядывал воспалёнными глазами на часы, затем вдруг сурово перебил её:
– Про ныряния под иконой – чушь. Жажда ленивого даром получить счастье. По щучьему, так сказать, велению да по моему хотению. Ерунда это всё. Прямо слушать противно.
Ольга остолбенела. Только что дорогой её сердцу человек «убил» её, растоптал самое святое, наплевал в душу. Она побледнела. Губы её затряслись, и вдруг всё то, что копилось в душе на протяжении последних двух лет каторжной работы, хлынуло из её глаз жгучими слезами. С ней сделалась истерика. Галина Ивановна тут же подскочила и увела Ольгу в раздевалку, где налила ей немного медицинского спирта с валерьянкой, заставила выпить и сочувственно кивала головой, пока Ольга изливала ей свою душу.
Постояв несколько минут в аптеке, обескураженный странным поведением женщины, журналист позвонил в редакцию, попросил у главного две недели отпуска за свой счёт и покатил на такси к знакомому продолжать кутёж.
 
© Меркеев Ю.В. Все права защищены.

К оглавлению...

Загрузка комментариев...

Собор Василия Блаженного (0)
Москва, Никольские ворота (0)
Москва, ул. Покровка (1)
Лубянская площадь (1)
Покровский собор (0)
В старой Москве (0)
Псков (1)
Церковь в Путинках (1)
Ама (0)
Михайло-Архангельский монастырь (1)
Яндекс.Метрика           Рейтинг@Mail.ru     
 
 
RadioCMS    InstantCMS