ТМД-ОНЛАЙН!
ТМДАудиопроекты слушать онлайн
ПРЕМЬЕРЫ на ТМДРадио
Художественная галерея
Москва, Трубная (0)
Москва, ВДНХ (0)
Ростов (1)
Москва, ул. Покровка (1)
Северная Двина (0)
Катуар (0)
Москва, Долгоруковская (0)
Москва, ВДНХ (0)
Москва, Ленинградское ш. (0)
Долгопрудный (0)
Москва, Новодевичий монастырь (0)
Дом поэта Н. Рубцова, с. Емецк (0)
Москва, Фестивальная (0)
Москва, Долгоруковская (0)
Малоярославец, дер. Радищево (0)
Москва, Центр (0)
Дмитровка (0)
Москва, ВДНХ (0)

«Позывной «Ягодка»» Светлана Донченко

article717.jpg
– Я научу тебя, фифуля, жизнь любить! Ишь, ты, руки она к чужому мужику протянула! Мигом их поотбиваю! – Здоровенная бабища – под два метра ростом, с остервенением избивала тоненькую, хрупкую, голубоглазую и белокожую, казалось, совсем юную и невинную девчонку. – Сука какая! Только я на передовую, она уже тут как тут – в штабе сидит, глазищами своими зыркает! Ууууубьюююююююю!
– Любка, хватит с нее! Убьешь же и взаправду! – тянула за рукав гимнастерки бабищу невысокая, полная девка в солдатских штанах, массивных ботинках и в небрежно накинутом на плечи мужском пиджаке без единой пуговицы, не скрывавшем дряблое тело выше пояса, где только белый, не совсем свежий бюстгальтер прикрывал массивную грудь. – В тюрьму загремишь! Приказано – не бузить! А ты как чокнутая!
– Пошла вон! – Любка отшвырнула от себя окровавленное тело и, повернувшись к своей товарке, добавила: – Дай выпить!
   Избитая, при более близком рассмотрении оказавшаяся красивой женщиной лет тридцати, с трудом поднялась с земли и похромала в сторону полуразрушенного кирпичного дома.
   Война! Она нагрянула в мирную жизнь поселка негаданно-нежданно. Почти все дома, разрушенные снарядами, прилетавшими с противоположной стороны, оставшиеся без стекол в окнах, наспех забитых фанерками и картонками, с дырявыми крышами, продолжали жить своей многострадальной жизнью. Сразу за поселком были отрыты траншеи и установлены крупнокалиберные пулеметы и гранатометы. Кое-кто утверждал, что это «Грады», да только их и в помине не было. Поселок стоял насмерть – ни шагу назад! Поэтому потери были ощутимыми! Бойцы народного ополчения состояли из разных групп: те, у кого за плечами была служба в армии, и те, кто прошел ускоренные курсы обучения. Женщины тоже встали в ряды защитников, преследуя разные причины, но цель у каждой была единственная – желание защитить свою землю и вернуть мир землякам. Оксана, избитая озверевшей Любкой, была стрелком танкового расчета, но сейчас, временно, после осколочного ранения в ногу, служила фельдшером роты. Ее собирались комиссовать вчистую, да пригодился возмущенной ополченке медицинский диплом, полученный лет десять назад. Немыслимо идейная, защищала Оксана свою землю по зову души, мечтая вернуть мир и счастье страдающим людям. Она презирала мужчинок, сбежавших с малой родины, бросивших ее на растерзание, и просто боготворила тех, кто отчаянно дрался за каждую ее пядь. Мужчины любили Оксану за нежность и красоту, за бесстрашие, а теперь еще и за легкую руку, которой она безболезненно делала раненым уколы. Раз и навсегда прицепился к младшему лейтенанту Оксане Мелешко позывной: «Ягодка». Начальник штаба майор Дупляк оказывал ей особое внимание и был бы не прочь связать с Оксанкой свою дальнейшую холостяцкую жизнь, если бы не Любка. Она вцепилась в Дупляка мертвой хваткой, да так, что и сам начштаба побаивался этого напора. С полгода назад, в крепком подпитии, после похорон погибшего друга, он и сам не заметил, как оказался в постели с настырной «дамочкой». Это был капкан, и выбраться из него не получалось никак. Любка считала начштаба своим мужчиной, даже невзирая на то, что другого случая оказаться в постели Дупляка больше у нее не появилось. Неимоверно физически сильная и бесстрашная духом, сержант Дымова дралась с врагом, как чертовка. За глаза ее так и называли – Чёртова Любка. Однажды она притащила в штаб пленного разведчика, сама его обезоружила, скрутила в бараний рог и, накостыляв по полной, подгоняя в спину увесистым дрыном, заставила бежать без передышки километра два. На «передке», так называли передовую, Чёртова Любка была героем, а вот в быту – просто зверем, особенно, когда ее обуревала ревность.
   Оксана, рыдая в голос, рухнула на металлическую скрипучую кровать в маленькой, почти камерной комнате не разбомбленного до полных развалин дома. В самые первые дни проклятой войны осталась она вдовой. До исступления оплакивая любимого мужа, в горькой тоске, стала частенько прикладываться к бутылке. Уезжать к сестре, живущей в братской стране, не хотела, хотя та и настаивала, громко кричала на Оксану по телефону, умоляла, плакала. Да только как могла женщина уехать, оставив на погосте своего любимого одного-одинешенького, без ее, Оксаниной, заботы, без ежедневных разговоров у могильного холма?! Настоящим спасением оказалось вступление в Народное ополчение.
   По стенке с осыпавшейся штукатуркой ползла божья коровка. Оксана промокнула глаза краешком ватного одеяла, оставшегося от бывших жильцов, и подумала: «Весна! 8-е Марта!» В прежней, мирной жизни любимый обязательно в этот день дарил ей охапки желтой, солнечной мимозы. Она обожала ее, тонкий аромат южной акации с желтыми цветками рождал в женском воображении картины волшебных миров, тех самых, где живет простое человеческое счастье. В представлении Оксаны счастье обязательно должно было быть желтого цвета, такое пушистое и мягонькое. Женщина крепко зажмурила глаза и, понюхав воздух в комнате, ощутила запах любимых цветов. «Лезет всякая ерунда в душу»,– разозлилась она своим мыслям и распахнула опухшие от слез глаза. На кривом, треногом журнальном столике, прислоненном квыщербленной стенке соседней комнаты с полуразрушенной перегородкой, лежал пышный букет свежей мимозы! Оксана вспыхнула: «Кто еще тут похозяйничал?! Опять, небось, этот приставучий Дупляк! Придушила бы его! И чего ходит? Сто раз просила оставить меня в покое!» Но встала с кровати и, отыскав в соседней комнате большое пластмассовое ведро, заполнила его водой из водопровода, по странному стечению обстоятельств вдруг заработавшего: наверное, мужчины постарались в честь женского праздника, и поставила туда этот внушительный и такой ароматный букет. Потом, посадив на тонкую, хрупкую ладошку божью коровку, вышла на крыльцо.
– Божья коровка, полети на небко, там твои детки кушают конфетки. Всем ребятам раздают, только Любке не дают! – смеясь, сквозь слёзы, пропела Оксана и, сдунув с ладони яркое насекомое, с какой-то совершенно детской восторженностью стала наблюдать за его бесшумным полетом.
   Командир части берег не окрепшую после ранения Оксану. По этой причине на передовую как фельдшера ее ни разу не отправляли. А тут лейтенант Артюхов, крепкий живчик, недавно прибывший в часть, слег с банальным поносом, и Оксане пришлось его заменить. Середина весны в траншеях! Наверное, в былые, мирные времена это выглядело бы романтично. Но шла война, и сегодня враг просто сошел с ума! Мощный артиллерийский обстрел с противоположной стороны был тяжелым. То там, то здесь вспыхивали пожары. Несмотря на это, перед ополченцами была поставлена задача о завершении многодневной операции по взятию в окружение группировки войск противника. Враг, пытаясь выровнять линию своей обороны, применил артиллерию крупных калибров, поле боя беспощадно утюжили и выжигали. Раненые с обеих сторон выли, как умалишенные. Оксана перебинтовывала, обезболивала, вытаскивала в безопасное место – небольшую рощицу метрах в ста от поля боя, безусых пацанов и тяжеловесных, стискивающих от страшной боли, до хруста зубы, мужиков любых возрастов. Ни страха, ни ужаса, никаких, совершенно никаких чувств не испытывала она. Просто делала свою работу, военную работу, жуткую работу – кровавую и дикую! Сил не было никаких, хотелось плотно прикрыть глаза, зажать руками уши, уткнуться лицом в выжженную траву и уснуть.
– Твою Бога душу мать! – донеслось до Оксаны громкое бормотание. – Ноги! Не чувствую ног! Подстрелили, б…ди! Подстрелили!
Оксана поползла на голос. Под дымящейся машиной, в которую угодила мина, лежала Чёртова Любка – лицо залито кровью, ноги прошиты автоматной очередью. Трудно было понять, в сознании она или в бреду – отборный мат летел из ее уст: дважды побывавшая в тюремной зоне еще в мирное время, солдатка знала такие выражения, слыша которые краснели даже бывалые мужики. Тоненькая, хрупкая фельдшерица ухватила раненую за ворот гимнастерки и совершенно неожиданно сдвинула с места легче, чем представляла. «Еще чуток! Еще немножечко, – уговаривала себя Оксана. – Вон туда, под тот пышный, цветущий куст!» Абсолютно мокрая, хоть выжимай, женщина упала рядом с Любкой на траву и заплакала от радости: – «Дотащила! Дотащила чертовку!». Всхлипнув еще пару раз, она принялась осматривать раненую. Голова цела! Лицо в крови - так это его мелкие осколки посекли, один угодил в краешек носа, и обильное носовое кровотечение разукрасило Любку в помидорную массу. С ногами было хуже: чуть выше колен изрешеченные пулями, они безжизненно повисли на одном честном слове. «Придется ампутировать!» – подумала Оксана и принялась перебинтовывать раненые конечности Дымовой.
– Будем жить! Будем жить! Слышишь, чертова ты Любка? Будем жить! – как заклинание повторяла фельдшер заветные слова.
– Это ты, фифуля? – Любка с трудом открыла глаза. – Не тронь меня, сучка! Отойди от меня! – сквозь зубы прошипела она. А потом неожиданно для Оксаны завыла-запричитала в голос: – Нет больше майора Дупляка! Мишеньки моего-о-о-о нету больше на этом свете-е-е-е! Сама лично глаза ему закрыла! За его погибель тварей гнусных, пи…ов гнойных не менее двадцати положила!
Послышался свист. Совсем рядом ухнул снаряд, поднимая горящую землю в воздух. Оксана, словно пытаясь прикрыть собой Любку, тесно прижалась к ее телу.
– Как же это, как, а-а-а-а-а-а? Я ему детей родить хотела! Мы бы, после победы, всей семьей на море поехали, в Крым! – И, выставив вперед три пальца окровавленной правой руки, раненая прохрипела: – Обязательно: два пацаненка и девку – хрупкую, нежную, сладкую, вот такую, как ты – фифуля!
Свистели снаряды, стонала и горела земля, крепко обнявшись, выли двесолдатки. Солнце, пошарив своими лучами в кустах, погладило обеих по растрепанным волосам и поспешило дальше.
– Ягодка, прости меня, дуру! – Но в ответ только ветвистые стебли сладко-горького паслена как живые задрожали и зазвенели. Слышала этот крик ползущая в сторону поле боя Ягодка или нет, Любка узнает не скоро, а может никогда и не узнает.
 
© Донченко С.Г. Все права защищены.

К оглавлению...

Загрузка комментариев...

Долгопрудный (0)
«Вечер на даче» (из цикла «Южное») 2012 х.м. 40х50 (0)
«Ожидание» 2014 х.м. 50х60 (0)
Беломорск (0)
Беломорск (0)
Поморский берег Белого моря (0)
Северная Двина (0)
Москва, Профсоюзная (0)
Троицкий остров на Муезере (0)
Москва, Беломорская 20 (0)

 

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru  

 
 
RadioCMS    InstantCMS