Регистрация Авторизация В избранное
 
 
На сайт ТМДРадио
Художественная галерея
Лубянская площадь (1)
Ивановская площадь Московского Кремля (0)
Москва, ул. Покровка (1)
Москва, Никольские ворота (0)
Медведева пустынь (0)
Загорск (1)
Суздаль (1)
Зимний вечер (0)
Москва, Новодевичий монастырь (0)
Этюд 1 (0)
Церковь Покрова Пресвятой Богородицы (0)
Храм Христа Спасителя (0)

«О Гаррии Бонифатьевиче, Великом и Ужасном» (три миниатюры в жанре салонного диалога) Алексей Курганов

article356.jpg
Вопрос принципиальный
 
- Гаррий Бонифатьевич, предлагаю сразу же оставить детали (они так утомляют!) и сразу же перейдём к вопросу по сути. То есть, принципиальному.
- Давайте.
- Поговорим сразу о литературном процессе.
- Поговорим.
- Так что же это такое – литературный процесс?
- Литературный процесс есть ТВОРЧЕСТВО.
- Понятно. Творчество. А что есть творчество?
- Творчество есть ЯВЛЕНИЕ.
- Явление. Понятно. Кому чего?
- Когда как. И куда кому.
- Кому куда. Понятно. А можно как-то объединить процесс, творчество и явление? В одно, так сказать, принципиальное  целое?
- Конечно, можно. Но совершенно не нужно. Это равновеликие понятия. Как параллелепипед.
- Как паралелле чего?
- Пипед. Фигура такая. Геометрическая. Но к нам геометрия  не относится. Мы же творцы!
- Понятно. Фигура речи.
- М-м-м—м… Можно и так сказать. В конце концов, метафоры с аллегориями никто ещё не отменял. Сами-то сейчас что-нибудь пишете?
- Естественно. Дифирамбы. И панегирики.
- Во славу кого? Или чего?
- Кончено же, нашей многострадальной литературы. И во славу, и с сожалением.
- А чего сожалеть-то?
- Так утрачиваемся же. Как вид.
- Это оригинальный подход к вопросу. ВЫ считаете, что закат…
- Увы. Никто ничего не читает…
- Зато все пишут!
- Зато все пишут. Для чего?
- Для самоутверждения!
- А читатели?
- А разве наличие читателей принципиально?
- Это глубоко! То есть, можно и не…
- Конечно! В конце концов, всегда можно утешиться предположением, что пусть тебя сегодня  не читают, но будут читать завтра!
- То есть, потомки?
- Потомки.
- А они будут читать? Вы в этом уверены?
- Будут или нет – вопрос не принципиальный. Но почему бы и не помечтать!
 
 
Анжелика нашего славного коллектива
 
- Гаррий Бонифатьевич, завтра, на торжественном собрании нашего педагогического славного  коллектива вы будете с позором изгнаны из членов нашего славного педагогического коллектива. Надеюсь, не нужно объяснять за что?
- За появление в нашем славном педагогическом  коллективе в привычном для меня славно-пьяном педагогическом виде.
-… и плюс к тому появление в таком виде перед Маркелом Абрамовичем и нашим гондурасскими компаньонами. Они летели с того конца земного шара совсем не для того, чтобы любоваться вашим дурашливо улыбающимся выражением  вашей нетрезвой физиономии на фоне нашего славного педагогического коллектива!
- Но вы же знаете, Кондрат Израилевич, что я всегда был противником международного сотрудничества…
- Знаю. И до сих пор помню ваши слова: «Мне валюты не надо. Я сбегать не собираюсь». Вопрос: а кто собирается? Мы, может, все здесь – пламенные патриоты, и нет на нас креста, но ведь об этом никто из нас, членов нашего славного педагогического коллектива, не заявляет так демонстрационно и так вызывающе –безаппеляционно! В конце концов, сбегать или не сбегать – личное дело ваше, а не нашего славного педагогического коллектива! Что? 
- Ничего.
- В смысле?
- В смысле, нет вопросов. Личное так личное. Изгнан так изгнан. Славный так славный. Педагогический так педагогический. Гондурас так Гондурас.
- Однако вы милы! Такое ледяное спокойствие!
- А чего ж мне теперь? Повеситься, что ли? Или, наоборот, плясать вприсядку? Перед нашим славным педагогическим  коллективом?
- Зачем такая экспрессия? Но могли бы проявить хоть какие эмоции… 
- Логично. Будем считать, что я огорчён.
- Это другое дело. Здоровый цинизм  в умеренных  количествах, я бы даже сказал – дозах, полезен любому организму любого человека. Даже такому, как вы.
- Приятно слышать. Я, можно сказать, даже польщён. Я свободен?
- Нет. Сегодня у нас коллективное посещение сеанса кино. Всем нашим славным педагогическим коллективом по плану профсоюзного педагогического комитета идём смотреть киноленту «Анжелика – маркиза ангелов».
- Маркиза ангелов чего?
- Ничего. Это Анжелика такая. Что?
- Да ничего… Просто странно как-то… Завтра буду изгнан, а сегодня  вместе со всеми в кино иду…
- Ничего странного. Коллектив – ячейка общества. Сегодня он вас с позором, а завтра – взял на поруки в очередной  последний раз. Не звери же мы, в конце-то концов!
- Понял-понял-понял… Только прошу посадить меня в первом ряду. А то на задних я темноты боюсь. Меня там постоянно кто-то щипает. И в ухи плюёт. И из буфета – соблазнительные звуки чего-то постоянно льющегося и журчащегося. Прям беда..
- Посадим. Не впервой. Да, и ещё… Перед Маркелом Абрамовичем извиняться не обязательно, он к вам во всяких видах привык. А вот перед гондурасцами – обязательно. Но на этот раз без водки! Слышите, Гаррий Бонифатьевич! Широкая душа это, конечно, великолепно, но распевать «Шумел камыш…» на гондурасском языке  - уже перебор. Может, у них там и камышей-то нету.
- Где? 
- В Гондурасе.
-Есть. Я по Интернету специально интересовался. В человеческий рост.
- Всё. Закрыли тему. Вы свободны. Билет возьмёте в профкоме у Веры Степановны. Она мною насчёт  вас уже  предупреждена и напугана. Поэтому поаккуратнее. Ей уже шестьдесят два и три внука. Имейте совесть.
 
 
Любовь и эксгибиционизм
 
- Но почему ты вчера не пришла на сеновал, Люся?
- Гаррий Бонифатьевич, я не могла. Вы же знаете: наша производственная  бригада в очередной раз взяла на себя повышенные обязательства, и сам товарищ Кюхельбеккер вчера за это подарил каждой из нас по котелке ливерной колбасы и большому тульскому прянику.
- Не лги мне, Люся. Ой, не лги. Дело не в Кюхельбеккере и его поганой колбасе. Ты не пришла потому, что ты пошла к Жабскому. И это он, а не я, хватал  тебя вчера за сиськи и страстно мял твою нежную девичию, ещё до конца не  обмятую плоть, Люся!
- Зачем же так грубо, Гаррий Бонифатьевич! Товарищ Жабский – представитель райкома. И к тому же партии пламенный член.
- О да! Пламенный! Я как-то случайно видел этот пламенный, когда мылся с ним в бане. Этот пламенный кого угодно воспламенит! В том числе, и тебя, Люся! Ты же так простодушна!
- Вы становитесь несносным, Гаррий Бонифатьевич.. А я, между прочим, ударница труда. У меня, между прочим, вымпел.
-… а я хотел купить тебе кофточку, Люся. И духи «Красная Москва». Ты же так любишь «Красную Москву», Люся! А ты взяла и не пришла! Плюнула в растоптанную душу.
- Хорошо, уговорили. Я отдамся вам сегодня при луне. Даже три раза.
-… а этому скоту Жабскому я оторву все его коккендроны. Поймаю за болотом и оторву. И пусть он тогда верещит как раненный птичк! Пусть познает себя в своём неизбывном горе!
- Вы не посмеете этого делать. И вы не смеете так говорить об этом прекрасном человеке! Жабский умён, образован, находчив, сметлив, лукав, элегантен, остроумен и   хитрож.пист. Плюс ко всему он - известный писатель, но,  несмотря на свою литературную известность в среде местных окультуренных масс богемы, не чурается и простой физической работы. Он регулярно нанимается копать могилы, пасти по деревням коров, косить траву и ворошить сено. Наконец он просто поражает всех своим невиданным кругозором. Он даже знает такое сложнейшее и древнейшее слово – эксгибиционизм!
 
© Курганов А.Н. Все права защищены.

К оглавлению...

Загрузка комментариев...

Троице-Сергиева лавра (0)
Этюд 3 (1)
Зимний вечер (0)
Храм Покрова на Нерли (1)
Ростов Великий (0)
Суздаль (1)
Псков (1)
Москва, ул. Покровка (1)
Лубянская площадь (1)
Церковь в Путинках (1)
Яндекс.Метрика           Рейтинг@Mail.ru     
 
 
RadioCMS    InstantCMS